Ананси – старейший из живых существ

Однажды полевые лесные звери поспорили, кто из них старше и заслуживает большего уважения. Каждый из них твердил:

– Я старейший из живых существ! Они спорили долго и горячо и наконец решили

Обратиться к судье. Пошли звери к пауку Ананси.

– Кваку Ананси, мы никак не можем решить, кто из нас достоин наибольшего уважения. Выслушай нас!

Ананси приказал своим детям принести ему скорлупу ореха, с большим достоинством уселся на нее, словно вождь племени на резном стуле, и стал слушать.

Первой начала цесарка:

– Клянусь, говорю истинную правду! Я старейшая из всех живых существ. Когда я родилась, произошел великий лесной пожар. Никто в мире, кроме меня, не потушил бы его! А я не побоялась пламени и затоптала огонь. Я тогда сильно обожглась, и, как вы можете сами убедиться, ноги у меня до сих пор красные.

Звери посмотрели на ноги цесарки и увидели, что они и в самом деле красные. И тут все разом воскликнули!

– Да, да! Она старше всех нас! Потом заговорил попугай:

– Клянусь, что говорю правду! Старейший из всех живых существ – я. Когда я появился на свет, не было еще никаких инструментов и орудий. Это я изготовил первый

Молот для кузнецов; я стучал по железу клювом, отбивая железо, потому-то у меня клюв и стал кривой.

“Что же делать?-растерялся ворон.- Вода-то ведь прибывает!”

– Крупнолобики! – взмолился он. – Отпустите меня! Я же утону! Молчат крабы, хоть бы один откликнулся.

– Эх вы, какой ручей пропадает! – вздохнул ворон. – Я только затем и прилетел, чтобы подарить вам тот ручей, да заболтался что-то, кра-кра…

– Какой ручей? Где он?- всполошились крабы и тут же отпустили ворона.

– Пошли провожу, – засмеялся ворон и, взмахнув крыльями, полетел вдоль берега.

А немногие смельчаки, те, что последовали за ним, быстро сбили на камнях свои башмаки и вернулись.

Полетел ворон вдоль берега и увидел вдруг рыбку. “Кто-то ее потерял”, – решил ворон и стал лакомиться. Наелся и полетел. Летит, блестит на солнце: чешуя налипла на перьях, вот и сияет. Смотрит ворон, стоит на берегу медведь, оленя свежует.

– Кра-кра, – окликнул его ворон. Поднял голову медведь, удивился:

– Что с тобой, ворон? А ворон в ответ:

– Прости медведь, тороплюсь. Видишь, даже почиститься не успел.

– Да что стряслось-то? – не отстает медведь.

– Ох, боюсь, не успеешь ты, косолапый. Там ее столько!.. На всю зиму хватит, если, конечно, не растаскают…

– Ты это о чем? О рыбе? – догадался наконец медведь.

– Ну да, – обрадовался ворон. – Беги скорее, а я оленя посторожу. Медведь поспешил к рыбе, а ворон преспокойно принялся за оленя. Наелся и улетел, только его и видели. Вернулся медведь злой, усталый, а ворона и след простыл:

Улетел подальше от берега, чтоб медведь не нашел. Да и ягод ему захотелось: после рыбки да оленины неплохо и ягодами полакомиться. Полетел ворон к белке. Уселся возле ее дома и стал ждать. А вот и белка с лукошком по веткам прыгает, домой торопится. Смотрит, на пороге ворон сидит.

– Посторонись, пожалуйста, – просит белка ворона. – У меня там бельчата голодные.

– Пустяки, – махнул крылом ворон. – Мы с тобой столько лет не виделись, кра… Расскажи лучше, какие новости? Слыхала, кто-то рассердил медведя? Говорят, он теперь зол на весь свет, кра… Да что ж ты молчишь?

– Меня бельчата ждут, пусти, – снова попросила белка. – Я скоро вернусь. Я же несу им поесть.

– Да я и сам спешу, – заверил ее ворон. – Из-за тебя только и задержался. А ягоды у тебя какие! Одна другой лучше!

Покосился ворон на лукошко, а белка на него смотрит. Смотрит и говорит:

– Знаешь что, давай потанцуем! А потом я угощу тебя ягодами, хорошо?

– Хорошо! – обрадовался ворон. – Жаль только, музыки нет, да и спешу я. Давай начнем прямо с ягод?

– Ха-ха-ха, – расхохоталась белка. – Да ты, наверное, и плясать не умеешь!

– Ну да уж, – обиделся ворон. – Знаешь, какие мы, вороны, музыкальные?

– Мы тоже,- гордо сказала белка. – Давай-ка я буду петь, а ты пляши. Посмотрим, как у тебя получится!

– Кра! – взмахнул крыльями ворон. – Я и с закрытыми глазами могу. Начинай!

И ворон, зажмурившись, закружился над деревом. А белка тут же юркнула в свой домик.

– Как можно! – возмущался потом ворон. – Такая кроха – и такая обманщица.