Чья это собака?

Мы сидели в станционном скверике на скамейке под акациями. Откуда ни возьмись, прибежала маленькая собака и стала скакать перед нами.
– Какая прелесть! – сказала мама. Папа посмотрел сверху, из-за края газеты, которую он читал, и прибавил:
– Такие собачки всегда бывают на станциях во время пересадки.
– А как ее зовут? – спросил я.
– Ну как, – ответил папа и опустил газету. – Обыкновенно. Жучка, например. Жучка! Жучка!
Собака встала на задние лапы, передние прижала к груди и затанцевала, глядя поочередно то на меня, то на папу, то на маму.
Мама раскрыла сумку и угостила Жучку колбаской, что осталась от завтрака. Не отказалась Жучка и от огурчика, и от печеной картошки, и, что самое удивительное, от конфет в бумажках.
Она разворачивала их носом и лапами, катала по земле, чтобы они почистились, и потом глотала целиком.
За две минуты мы так подружились, что решили взять ее с собой. Папа сказал:
– Прекрасно! Надеюсь, она полюбит вас так же нежно.
В скверике торговали газированной водой. Мама дала мне гривенник, и Жучка побежала за мной.
Мне хватило полстакана воды с сиропом, а остальное я вылил в консервную банку, которую выпросил у продавщицы. Жучка пила воду и облизывалась. А продавщица в белом халате сказала:
– Пей – не хочу! Еще дать?
Я купил на оставшиеся деньги еще стакан воды для Жучки. Она лакала с перерывами до дна, потом два раза чихнула.
– На здоровье! – сказала продавщица в белом халате.
Папа ушел в кассу за билетами, мама – в магазин за хлебом. А я свою порцию мороженого разделил пополам с Жучкой. Незнакомая старушка с зеленью в корзинке остановилась перед нами и сказала:
– Ты чего это ее мороженым с толку сбиваешь?
– Она же просит, – говорю я.
Жучка встала перед старушкой на задние лапы. Та покачала головой и ушла.
Съели мы с Жучкой мороженое и стали дрожать. Замерзли.
– Давай, – говорю, – бегать! Согреемся. Взял я палочку, бросил ее на десять шагов вперед. Жучка кинулась, подняла ее и принесла мне.
Бросил я палочку на пятнадцать шагов вперед, чуть не разбил окно в магазине, но Жучка перепрыгнула через ограду, нашла палочку в клумбе и принесла мне.
Так мы бегали и прыгали, пока не припекло. Жучка побежала к фонтану на площади, но тут вышла мама из магазина и позвала нас под акации.
И вдруг Жучка пропала. Я ее искал, и меня искали, и потом звали ее вместе с мамой, и прохожих останавливали – нигде Жучки не было, никто ее не видел.
– Это была ваша собака? – спрашивали нас.
– Наша, – говорил я.
– Не наша, – говорила мама. – Мы ее здесь нашли.
Никогда мы ее больше не увидим!
Папа разыскал нас на другом конце станции возле семафора. Мы ему рассказали, как Жучка пропала, а он нас успокоил:
– Погодите, она найдется.
Пришли мы в камеру хранения за багажом, смотрим – Жучка сидит возле девочки с желтым бантом.
Я кричу:
– Это моя собака! А девочка ревет:
– Моя собачка!
– Жучка! – кричу я.
– Шарик! – кричит она.
Тут подошла девочкина мама и сказала:
– Нехорошо обижать маленьких. Эту собачку зовут Шарик. Мы ее здесь нашли и берем с собой.
– Мы ее тоже нашли, – сказал я.
Но моя мама увела меня за руку. Она посадила меня на скамейку, где папа читал газету, и сказала:
– Просто собачка раздумала ехать с нами. Она остается – это ее дело.
Чтобы забыть про Жучку, мы немного погуляли. Купили свежую газету для папы и встретили поезд из Николаева. В воздухе пахло дымом, а грохот стоял такой, что перрон чуть не дрожал под ногами.
Возвращаемся, а девочка с желтым бантом плачет, заливается:
– Шарик пропал!
– Так тебе и надо! – сказал я. – Не сманивай чужих собак!
Но мама молча увела меня за руку.
И вдруг мы видим, что возле гипсовой вазы с цветами наша собачка подает лапу мальчику с бутербродом. Мы к нему – собачка к нам. Он в слезы, кричит:
– Дружок! Дружок!
– Это не Дружок, а Жучка, – говорю я и тяну ее к себе за лапы.
– Это не Жучка, а Шарик! – вопит над ухом желтый бант и тянет собаку за шею к себе.
Мы так все кричали, что никто ничего не понимал. Взрослые объясняли друг другу, как все было.
Шел мимо здешний школьник с портфелем, увидел нашу собаку, посвистел – и она к нему со всех ног кинулась.
– Чья это собака? – спросили мы все трое.
– Это всехняя собачка, – ответил здешний школьник и потрепал ее по морде.
А собака сидела между нами, глядела на всех и улыбалась.