Думы


Выкопал мужик яму в лесу, прикрыл ее хворостом; не попадется ли какого зверя.

Бежала лесом лисица. Загляделась по верхам – бух в яму!

Летел журавль. Спустился корму поискать, завязил ноги в хворосте; стал выбиваться – бух в яму!

И лисе горе, и журавлю горе. Не знают, что делать, как из ямы выбраться.

Лиса из угла в угол мечется – пыль по яме столбом; а журавль одну ногу поджал – и ни с места, и все перед собой землю клюет, все перед собой землю клюет. Думают оба, как бы беде помочь.

Лиса побегает, побегает да и скажет:

– У меня тысяча, тысяча, тысяча думушек!

Журавль поклюет, поклюет да и скажет:

– А у меня одна дума!

И опять примутся – лиса бегать, а журавль клевать.

“Экой, – думает лиса, – глупый этот журавль! Что он все землю клюет? Того и не знает, что земля толстая и насквозь ее не проклюешь”.

А сама все кружит по яме да говорит:

– У меня тысяча, тысяча, тысяча думушек! А журавль все перед собой клюет да говорит:

– А у меня одна дума!

Пошел мужик... посмотреть, не попалось ли кого в яму.

Как заслышала лиса, что идут, принялась еще пуще из угла в угол метаться и все только и говорит:

– У меня тысяча, тысяча, тысяча думушек!

А журавль совсем смолк и клевать перестал. Глядит лиса – свалился он, ножки протянул и не дышит. Умер с перепугу, сердечный!

Приподнял мужик хворост; видит – попались в яму лиса да журавль: лиса юлит по яме, а журавль лежит не шелохнется.

– Ах ты, – говорит мужик, – подлая лисица! Заела ты у меня этакую птицу!

Вытащил журавля за ноги из ямы; пощупал его – совсем еще теплый журавль; еще пуще стал лису бранить.

А лиса-то бегает по яме, не знает, за какую думушку ей ухватиться: тысяча, тысяча, тысяча думушек!

– Погоди ж ты! – говорит мужик.- Я тебе помну бока за журавля!

Положил птицу подле ямы – да к лисе. Только что он отвернулся, журавль как расправит крылья да как закричит:

– У меня одна дума была!

Только его и видели.

А лиса со своей тысячью, тысячью, тысячью думушек попала на воротник к шубе.




Думы