Гануаутэ


Однажды в погоне за дикими козами мы поднялись высоко в горы. Нами руководил опытный охотник и наш воспитатель Овасес – Дикий Зверь. Нас было двенадцать мальчиков от десяти до четырнадцати лет. Я был самым младшим.

Два дня гонялись мы по горам за козами, измучились, запылились и поцарапались об острые скалы. Однако труды наши были вознаграждены – мы подстрелили четыре взрослых козы и одного козленка.
Любому охотнику эта добыча показалась бы жалкой и смешной. Но учтите, как трудно подкрасться к диким козам среди голых скал без огнестрельного оружия – с одним только луком! Они очень осторожны. У них такой тонкий слух и они так хорошо знают всякие оттенки звука, что могут, например, отличить падающие по скалам камни, осыпанные человеком или животным, от камня, который сам сорвался с горы.
Стремительные прыжки коз или дикий их бег по крутым обрывам – неповторимое зрелище. Не раз мы видели, как целое стадо бросалось в ущелье с отвесными стенами глубиной в полет стрелы, а то и больше. Когда видишь это в первый раз, поддаешься обману и думаешь, что ни одна из коз не останется в живых. Но так только кажется. Перескакивая зигзагами со стены на стену, они падают все ниже и ниже и через несколько мгновений уже убегают по дну ущелья.
Однажды, когда мы вот так гнались за добычей, вдруг раздался резкий, короткий свист. Это Овасес подавал знак своим костяным свистком, чтобы мы прекратили охоту. После четвертого свистка мы услышали мерное постукивание в барабан, с которым наш воспитатель не расставался никогда. Мерный ритм барабана привел нас к тому месту, где Дикий Зверь выбрал площадку для нашего лагеря.
Это была небольшая долина, окруженная высокими скалами, хорошо защищающими от ледяного ночного ветра, усеянная каменными обломками и поросшая темно-коричневым мхом. Кое-где росли низкорослые сосны, среди которых выметывались одинокие ели.
На краю долины темнело спокойное, без единой морщинки озеро, с трех сторон обрамленное отвесными стенами скал. С нашей стороны берег полого опускался до самой воды. Мы очень обрадовались. Каждый из нас уже представил себе, как он купается в холодном горном озере.
Но нашей первой обязанностью было насобирать столько хвороста, чтобы его хватило на целую ночь. Только сделав это, мы стянули свои кожаные штаны и уже бежали к воде, как вдруг нас остановил громкий голос Овасеса:
– Стойте, если не хотите умереть!..
Нас удивили эти слова.
Почему из-за купания в горном озере мы могли бы накликать на себя Духа Смерти? Много раз перед этим мы купались уже в стольких реках и озерах, и это никогда не запрещалось нам, а сейчас, когда мы такие грязные, – нельзя!
Мы вернулись больше удивленные, чем напуганные. Уселись вокруг разожженного костра и ждали, что нам скажет Овасес.
Нас разбирало любопытство. Но, согласно обычаю, мы не задавали вопросов старшему. Это было невежливо.
Молчание длилось долго. Только когда наш учитель выкурил трубку, а Духи Умерших разожгли маленькие костры на темном небе, он начал говорить.
Вот что услышали мы.
“Минуло уже много зим и много Больших Солнц прошло с тех пор, когда тут, в горном селении, жило могущественное племя ивахо. Девушки этого племени славились редкой красотой, а воины были сильными и крепкими, как скалы, среди которых они рождались и умирали.
Они не украшали себя перьями, как это делаем мы. Одежду они делали из шкур серого медведя, которого каждый воин должен был убить сам, после чего получал имя. До тех пор пока он не добыл шкуры гризли, он не имел права носить одежду воина и не имел даже прозвища. Индейцы ивахо носили на головах скальпы бизонов с гладко отшлифованными рогами. Они их получали от племен прерий в обмен на соль и на желтый красивый металл. Вождем племени ивахо был добрый и мудрый Сумак. О нем говорили, что в возрасте девяти Больших Солнц он голыми руками задушил горного медведя.
Храбрым и смелым был Сумак, поэтому выбрали его вождем, когда он был совсем молодым воином. В жены себе он взял красивую и заботливую Уяно. Великий Дух был добр к типи вождя и подарил ему чудесную дочурку – Гануаутэ.
Очень красивы горы при закате солнца, но рядом с его дочерью даже самые красивые вершины скал, освещенные солнечными лучами, казались серыми. А ночью, когда показывалась Гануаутэ, звезды бледнели и убегали с неба.
Когда весть о ее красоте разнеслась по всем племенам, самые славные воины стали приезжать в землю ивахо, чтобы увидеть Гануаутэ. И кто видел ее хоть раз, уже не хотел возвращаться в свою землю и к своему племени.
Сумак старел. С каждым днем руки его становились все слабее и все хуже держали лук. Ему не терпелось дождаться внука, которому он мог бы передать свои знания, опыт и судьбу племени.
Гануаутэ знала о своей красоте, и чем старше становилась она, тем капризнее. На всех смотрела с презрением, и чем больше воинов и молодых вождей приезжало в землю ивахо, чтобы увидеть ее, тем неприветливее она была с ними.
Летом каждый вечер убегала она на берег озера и там при голубом сиянии луны смотрела на свое отражение в зеркальной воде.
– Я люблю тебя, Темная Вода, – шептала она. – Только ты показываешь мне мое настоящее лицо, которое нравится мне больше всего на свете. И тебя, луна, я тоже люблю, потому что ты освещаешь мою фигуру прозрачным светом и нежно ласкаешь меня. Чего же... больше мне нужно для счастья?
Когда наступала зима и мороз закрывал воды озера крепким льдом, Гануаутэ становилась печальной, не выходила из типи и никого не пускала к себе. Зато весной, когда теплые лучи солнца прогоняли лед, девушка выбегала на берег, благодарила Великого Духа за тепло, смеялась, опускалась возле воды на колени и жадно вглядывалась в свое отражение. Она проводила там дни и ночи и совсем не показывалась в селении. Питалась рыбой, яйцами, взятыми из гнезд, и птицами, которых убивала из лука.
Напрасно ждали ее воины, напрасно ждали вожди с больших равнин. Грустные они возвращались в свои земли.
И наконец настал день, когда старый Сумак решил покончить с этим. Он созвал совет старейшин, на который привели с озера зазнавшуюся и упрямую девушку.
На большой поляне совета сели в ряд вожди, которым время побелило головы, как солнце белит кору берез. В шлемах с громадными бизоньими рогами, в накидках из медвежьих шкур, отделанных бахромой, они выглядели величественно и грозно.
Тишина воцарилась вокруг, даже собаки, которые обычно с лаем бегали между типи, попрятались по углам. Перед колдуном племени лежал череп бизона с ярко-красными острыми рогами. Белая кость при свете огня казалась отражением луны. Лицо колдуна, расписанное красной краской, не выдавало никаких чувств, только грозно сверкали глаза под сурово сведенными бровями. В них можно было бы прочитать приговор, который должен был обрушиться на голову девушки.
Загремел барабан, и на площадку перед костром вывели Гануаутэ.
Она стояла в отсветах пламени, гордая и неприступная, словно каменное изваяние, не показывая ни покорности, ни страха.
Барабан умолк. Молчали вожди. В глухой тишине был слышен лишь треск пылающих сучьев.
Но вот колдун резко вскинул голову, посмотрел на девушку, левой рукой оперся на череп бизона, правую вытянул перед собой и начал неторопливо говорить глубоким басом:
– Заклинаю тебя, Гануаутэ, рогами бизона, опущенными в кровь, заклинаю огнем, который уничтожает все и оставляет на земле лишь серый летучий пепел. Заклинаю тебя темнотой ночи, громом и молнией, заклинаю тебя могучими когтями серого медведя, которые крошат скалы. Заклинаю тебя и приказываю тебе выйти замуж за первого же воина, который появится перед твоим шатром и запоет свадебную песню. Этого требует совет вождей. А если ты воспротивишься нашей воле, ты погибнешь между скалами и тело твое растерзают стервятники.
Но девушка не испугалась мрачного заклятия колдуна.
– Ой вы, старые вожди! – громко засмеялась она. – Видно, долгие годы затуманили вам глаза, а седина ваших голов высосала из них разум, потому что вы хотите от меня такого, чему не бывать никогда. Скажи мне, – обратилась она к колдуну, – разве я не такая красивая, как говорит мне об этом вода озера? Скажи мне и ты, отец: разве моя красота не заставляет петь птиц?
– Уф-ф, ты красива, Гануаутэ, – ответили оба старика.
– Ну, а если я так красива, то я не могу стать женой ни одного воина. Я подожду, пока не придет к моему типи сам Нана-бошо. Только он, Дух Лесов, сможет взять меня в жены. Я все сказала!
И едва промолвила это, как пламя костра взлетело вверх, до макушек сосен, ветер подхватил дым и бросил его между скал, как порванный лоскут березовой коры, а с неба с пронзительным криком упал на девушку огромный черный стервятник и вцепился в нее когтями.

Ужас охватил всех.
Прежде чем успели сообразить, что же произошло, стервятник взмыл вверх, заслонив своими черными крыльями звезды, и растаял во тьме.
Когда из-за гор выглянуло солнце, осветив вершины скал, селение племени ивахо было пустым. В нем не было даже собак. Все, кто там жили, побежали на берег озера, где обычно проводила время гордая Гануаутэ.
Высоко-высоко – над самой серединой озера – парил стервятник с девушкой в когтях. Потрясенные люди упали на колени, а собаки, поджав хвосты, приникли к земле. Откуда-то издали, словно из глубины озера или из скал, загремел голос:
– Слушайте меня, люди ивахо! Я покарал Гануаутэ за ее спесь и глупость. Отныне будет она на дне озера до тех пор, пока не придет сюда человек с белым лицом, который разрушит скалы и спустит воду. Тогда Гануаутэ перейдет в страну Покоя… Вас и людей всех племен предостерегаю: обходите это место, так как злая владычица озера Гануаутэ не любит людей и будет мстить каждому живому. Запомните эти слова. Так сказал я, Нана-бошо!
Когда голос умолк, оцепеневшие люди увидели, как тело Гануаутэ, выпущенное стервятником, с плеском упало в воду. Озеро вздохнуло, гневно ударили волны о берег, словно не хотели принимать девушку. Постепенно все успокоилось, только вода в озере стала темной, непроглядной.
Долго еще стояли люди на берегу, неподвижные и задумчивые. Тяжелое молчание прервал наконец колдун:
– Пойдемте отсюда. Наказание свершилось, чтобы в нашем племени больше не было таких женщин. Великий Дух забрал ее у нас. Она хотела этого. Покинем эти места навсегда, а озеро отныне будет называться Гануаутэ.
Вскоре после этого племя ивахо свернуло свои шатры и покинуло горы. И уже никогда ни один из охотников этого племени не стоял на берегу озера Гануаутэ”.
Костер почти погас, когда Овасес закончил свой рассказ.
– С тех пор Гануаутэ мстит каждому человеку, которому хочется погрузить свое тело в прохладные воды. Со дна озера бьют ледяные ключи. Там, с правой стороны, где берег пониже, лежат кости тех, кто купался в этой воде. Это жертвы Гануаутэ. Сходите и убедитесь.




Гануаутэ