Как Алдар-Косе наказал жадного муллу

Сундуки муллы ломились от приношений верующих, а мулле все было мало. Редкий человек не слышал от него слова “дай”, но не встречалось таких, кому бы он хоть раз сказал: “Возьми”. Если какой-нибудь горемыка и обращался к мулле за помощью, то ответ был всегда один и тот же:

– Сын мой, усерднее молись всевышнему. Аллах всемогущ и милостив к правоверным. Если на тебе нет греха, он не оставит тебя своими щедротами.

Узнал Алдар-Косе про жадность и лицемерие муллы и решил его проучить.

Как-то раз ехал мулла на осле из одного аула в другой. Слышит: впереди у дороги кто-то горестно рыдает. Что такое? Не по умершему ли плачут? Мулла подогнал ослика. Ведь не зря говорится: “Скотина жиреет от обильных кормов, мулла – от частых покойников”.

Подъезжает мулла к старому придорожному колодцу и видит: сидит какой-то человек, уронил голову на колени, громко плачет.

– Что случилось? – спрашивает мулла.

– Ой, беда, беда! – не перестает причитать человек.

– Какая беда? Не умер ли кто-либо из твоих родичей?

– Ой, хуже!

– Что же может быть хуже?

– А то, что меня разорил проклятый Алдар-Косе.

– Алдар-Косе? От этого безбожника всего можно ждать. Я не видел его, но знаю о нем от людей. Что же он тебе сделал?

– Мы случайно сошлись у колодца. Сели, поговорили. Алдар-Косе попросил у меня щепотку насыбая. Я протянул ему свой старый кисет, а он, негодяй, выхватил его и швырнул в колодец…

Мулла усмехнулся.

– Стоит ли из-за старого кисета, даже если в нем был табак, поднимать шум на всю степь!

– Так ведь в кисете под табаком я хранил три золотых монеты – все мое достояние, – проговорил незнакомец и заревел еще громче.

Мулла соскочил с седла:

– Ты говоришь, в кисете три золотых? Что же ты не лезешь за ними, чудак? Колодец не очень глубок.

– Как лезть, когда у меня нет веревки.

У муллы забегали глаза.

– Послушай, – сказал он, – я одолжу тебе ослиный повод, если ты дашь мне за это одну монету.

– Да благословит вас аллах, благочестивый мулла! Я с радостью отдал бы вам золотой, но боюсь, что и повод мне не поможет.

– Почему же?

– Потому что я с младенческих лет больше всего на свете боюсь холодной воды, и мне легче помереть, чем окунуться в колодец…

“Вот дуралей! – подумал мулла. – Да я бы ради денег не то что в колодец, в преисподнюю полез бы…” А вслух говорит:

– Коли так, изволь, я выручу тебя из беды, достану со дна твои деньги. Только за риск и труды ты должен дать мне две монеты.

– Отдам! Без жалости отдам! Все равно пропадают деньги. Пусть так и будет: два золотых – вам, один – мне.

Мулла мигом сбросил одежду и, придерживая живот, опасливо заглянул в колодец.

– Крепче держи повод, – сказал он, – а когда я достану кисет, тяни изо всех сил.

Ухватившись за повод, мулла, пыхтя, спустился в колодец и повис над водой.

– Опускай, опускай меня помаленьку, да, смотри, осторожно! – раздался из глубины его голос. – Ну, что же ты медлишь?

– А куда нам спешить, отец мой? – услышал он сверху. – “Неторопливый и на арбе догонит зайца”. Я медлю потому, что думаю. А думаю я вот о чем: не признаться ли мне вам сразу, что в колодце нет никаких денег.

– Как?! – вскричал мулла. – В колодце нет денег? Мошенник! Значит, ты солгал, будто Алдар-Косе зло подшутил над тобой?

– Солгал, солгал, каюсь, святой отец! Алдар-Косе действительно подшутил, но только не надо мной, а над вами. Ведь Алдар-Косе – это я сам.

– Ох, бедная моя голова! – взвизгнул мулла и, сорвавшись с повода, плюхнулся в воду.

Колодец и вправду был неглубок. Стоя по пояс в воде, мулла бранился, проклинал, угрожал, но скоро понял, что этим Алдара не проймешь: тот только весело хохотал, наклонившись над колодцем. Тогда мулла заговорил по-другому:

– Алдакен, душа моя, я на тебя больше не сержусь за твою озорную выходку. Не сердись и ты на меня. Пошутил – и хватит. Кинь мне поскорей конец повода, помоги, дорогой, выбраться из колодца!

Но Алдар отвечал голосом муллы:

– Молись усерднее всевышнему, святой отец. Аллах всемогущ и милостив к правоверным. Если на тебе нет греха, он не оставит тебя своими щедротами.

Тут безбородый уселся на ослика и поехал, куда ему было надо, не забыв получше запрятать одежду муллы. А мулла не один час прополоскался в колодце, пока его не вытащили оттуда проезжие купцы.