Как любил Кара-Су


Поток горный Кара-Су любил кувшинку-Йгу, что в заводях рjсла. Большая, желтая, как глаза зеленого бога-Кургамыша.

Ладно.

Целует, ласково подергивает плечами мягкими Кара-Су. Йгу как амулет подпрыгивает, смеется:

– Тль… тль…

Кара-Су говорит:

– Почему ты меня одного не любишь? Всем смеешься. Небу, берегу. Всем. Я так не хочу.

Смеется Йгу, говорит:

– Не могу… тль… тль…

А ветер-Чойном завидовал Кара-Су. Все впитывает в себя – небо, берег, тополя. А он, ветер – запахи одни от трав.

Говорит он Кара-Су:

– Бери себе кувшинку на дно, я помогу.

Стал ветер-Чойном расшатывать Кара-Су.

Волны сначала улыбались. Сердито скривили рожи. А потом сжались и схватили кувшинку за горло.

Не поддается Йгу.

– Тль… тль… – бежит она... по волнам, смеется.

Волны – черные.

А та желтые перышки отряхивает, смеется:

– Тль… тль…

Ветер призвал Осеннего Брата.

Осенний Брат пришел – прелью запахло. Понюхал носом (как гриб нос широкий). Сказал:

– Могу.

Наскочил на тополь.

– Хрук!..

Сучок сломался, в поток упал.

Сел на сучок Осенний Брат, наплыл на кувшинку и перерезал ей горло.

Улетели братья.

Закрутился Кара-Су от радости. На дно поволок Йгу.

– Ага! – говорит.

Ладно.

Только завяла кувшинка-Йгу. Без солнца. Без ласкового бога-Кургамыша.

Заболел с тоски Кара-Су. Бросаться на берег стал, а потом со стыда закрылся белым чувлуком, как киргизка, и бредит – летом, тайгой, Йгу.

Пришел Зимний Брат и со свистом (двух зубов не хватает во рту) завыл:

– Сщщуии… щщуии…




Как любил Кара-Су