Лиса, обманувшая смерть


Давным-давно по окраинам северной горы, по распадкам южных предгорий, по корням лесных деревьев, меж кустов и таежной листвы лисица бродила. В молодости своей ни единой мышки в тайге не упускала, зайцев на бегу ловила, ловко подкрадываясь, куропаток с нижних ветвей хватала. Были у нее зубы острее шила и зоркие сверкающие глаза.

Шло время. С каждым годом лисица все неповоротливей и ленивей становилась. Острые зубы ее притупились, сверкающие глаза помутнели, от былой ловкости и следа не осталось.

Наконец настал день, когда лиса не смогла добыть себе на обед даже мышки. Нечем стало бедной кормиться. О запасах на несколько дней и речи нет, на зуб и то положить нечего. Предсмертным холодком повеяло. Стала лиса своему бурхану молиться. Два дня к нему взывала, четыре дня милости просила:

– И чем это я провинилась? И за что ты меня наказываешь, на голодную смерть обрекая?

Смеется лисий бурхан.

– Вы поглядите на нее! – говорит. – Такая старая, еле ноги волочит, а вздумала со смертью в прятки играть. Вина же твоя в том, хищница, что ты зубами раздираешь животных и пьешь их кровь. Если откажешься от этого – отступит от тебя голодная смерть, доживешь свой век спокойно и беззаботно.

Дав такой совет старой голодной лисе, бурхан выпроводил просительницу и долго потом посмеивался над ней.

“Мой бурхан дал мудрый совет”, – решила лиса и пошла восвояси.

Еле-еле добралась она до заячьих мест. Ветром бедную шатает, хвост к ногам упал, уши обвисли, вздернутый к небу нос еще больше заострился. Увидел ее заяц и очень удивился. Стал он к лисе присматриваться, стоя на четырех своих ногах, стал он ее разглядывать, то приподнимаясь на задние лапы, то ложась на спину. А потом тихонечко подошел к лисе и спрашивает:

– Почему хвост твой поленом упал, уши обвисли, а нос, вздернутый к небу, еще больше заострился?

Отвечает лиса смиренным голосом:

– Грехи мои тяжкие не под силу мне, поэтому обвисли мои уши и хвост к ногам упал поленом. Нет мне дела до следов животных, поэтому и вздернут мой нос. И вообще я стала добрейшей из добрых и поклялась никому не делать зла.

“Чудеса, да и только! – думает заяц. – Но если бы лиса не переменила свой нрав, то не стала бы она со мной так мирно разговаривать, в один бы миг расправилась”. Еще ближе подошел он к лисе и спрашивает:

– И куда же ты путь держишь?

– Иду я в долину счастья, хочу стать счастливой, – отвечает лиса.

Навострил заяц уши и спрашивает:

– Скажи на милость, каждый ли может пойти в ту благословенную долину? И не возьмешь ли ты меня с собой?

– Отчего же не взять, – отвечает лиса, – только ты никого из встреченных на пути бояться не должен.

Поклялся заяц не бояться, и отправились они дальше вдвоем. Шли они, шли и прибыли в волчьи места.

Увидев бредущих рука об руку лису и зайца, длиннохвостый отощавший волк от удивления поперхнулся, едва собственной слюной не захлебнулся.

“Не сливаются ли воедино небеса с землею? – подумал он. – Не расспросить ли обо всем этих странных путников?”

Направился волк к лисе и зайцу. Обомлел косой от страха, глаза закрыл, к худшему приготовился. Но, памятуя наказ лисицы и собственные клятвы, о побеге даже не думает.

Еще больше удивился волк:

– Где это видано, чтобы заяц не боялся волка. Об этом не говорили даже мои предки. Кто вы такие будете? Что ты за лиса, если нос вздернут к небу, уши обвисли, хвост к ногам упал поленом? Что ты за заяц, если дружишь с лисой и не боишься волка?

Тогда лиса закатила глаза и смиренным голосом говорит:

– Грехи мои тяжкие не под силу мне, поэтому обвисли мои уши и хвост к ногам упал поленом. Нет мне дела до следов животных, поэтому и вздернут мой нос. И вообще я стала добрейшей из добрых и поклялась никому не делать зла. А заяц поклялся никого не пугаться. Идем же мы в долину счастья, чтобы стать счастливыми.

– Скажи на милость, – спрашивает волк, – каждый ли может пойти в ту благословенную долину? И не возьмете ль вы меня с собой?

– Отчего же не взять, – отвечает лиса. – Только и ты никого из встреченных в пути не должен пугаться.

Согласился волк, и отправились они дальше втроем. Шли они, шли и добрались до медвежьих мест.

Медведь, увидев таких дружных путников, от удивления так и присел.

“Не сливаются ли воедино небеса с землею? – подумал он. – Отчего эти трое в согласии живут?”

Перестал медведь деревья валить, зарычал и пошел навстречу дружным путникам.

Испугался заяц, но, вспомнив наказ лисы и собственные клятвы, не стронулся с места. “Будь что будет”, – думает.

Волк, увидев медведя, задрожал всей своей шкурой и заперебирал заплетающимися ногами, стараясь скрыть, что тесновато стало в желудке.

“Да и чего мне бояться, – рассуждает про себя волк, – когда заяц не боится”.

– Даже предки мои не рассказывали, что могут подружиться лиса, заяц и волк, – говорит медведь. – Кто вы такие будете? Что ты за лиса, если нос вздернут к небу,... уши обвисли, хвост к ногам упал поленом? Что ты за заяц, если дружишь с лисой и волком? Что вы за черти такие, если даже медведя не боитесь?

Тогда лиса с еще большим задором повторила свои слова про долину счастья.

– Каждый ли может пойти в ту долину? – спрашивает медведь. – И не возьмете ли вы меня в товарищи?

– Отчего не взять, – отвечает лиса. – Только ты в пути понапрасну пугаться не должен.

Согласился медведь, и отправились они дальше вчетвером.

Долго шли и дошли до края голодной смерти. Как прибыли они туда, волк с собой уже совладать не может. Глянет на зайца – слюнки сами текут. Заметил заяц раскрытую волчью пасть и высунутый с аршин язык – чуть не заревел со страху. Стал он ежиться, дергаться, на одном месте подпрыгивать.

А лиса все замечает, все на ус мотает.

– Будь настороже, – говорит плутовка волку, – заяц на тебя косится.

Глянул волк и поймал на себе заячий взгляд.

– Ты еще и насмехаться надо мной вздумал! – закричал волк, да так рассвирепел, что разорвал зайца на мелкие клочья.

Даже медведю стало не по себе от такой расправы. Оттолкнул он волка и зарычал:

– Объясни-ка мне, лисица, что здесь происходит? В чем провинился несчастный заяц?

– Провинность заячью поздно искать, – отвечает лиса. – Но по дороге в долину счастья волк стал виновником пролитой крови. Поэтому серый должен два дня поститься.

– Это верно, – сказал медведь. – Не будешь зайцев обижать. – Разделил он заячье мясо, половину отдал лисе, половину сам съел.

А волк, оставшись ни с чем, только зубами щелкнул.

Отправились они дальше втроем. Шли, шли и прибыли в долину драки. Не успели ступить в те места, как глаза у медведя злостью налились, шерсть на загривке дыбом встала. Увидев такое, затрясся волк от страха, забегали у него глаза в поисках спасенья.

А лиса все замечает, все на ус мотает.

– Будьте осторожны, – шепчет плутовка медведю, – волк на вас зло глядит, зубы точит. Не может простить, что зайчатины ему не досталось.

Оглянулся медведь и поймал на себе затравленный волчий взгляд. Не стерпел медведь, набросился на серого, разодрал бока, размозжил голову. А потом разделил с лисой волчье мясо: отдал ей половину, сам другую съел.

Отправились они дальше вдвоем. Шли, шли и прибыли в долину обмана и лжи.

Темнеть стало. У запасливой лисы еще осталось несъеденное мясо, решила она в потемках подкрепиться. Только зачавкала, как медведь спрашивает:

– Что ты ешь, лисица?

– Оторвала свои уши и жую, – отвечает лиса. Задумал медведь свои уши съесть.

– Помоги мне, – просит он лису.

– Это можно, – отвечает плутовка. Под медвежий рев и стоны перегрызла она косолапому уши и положила ему в рот.

А сама нализалась досыта медвежьей крови, приговаривая, что останавливает ее.

Пошли дальше. Шли они, шли, медведь опять занемог от голода и говорит лисе:

– Смерть моя приходит, еле ноги волочу.

Молчит лиса, жует потихоньку волчье мясо.

– Что ты опять жуешь? – спрашивает медведь.

– Выковыряла свои глаза и ем, – отвечает лиса. От ужаса у медведя волосы дыбом встали.

– Даже предки мои не рассказывали про такое, – говорит медведь. – Больно страшное слово ты проронила, сестрица.

– Что ты, братец, – говорит лиса, – скоро мы будем в долине счастья, где не нужны ни глаза, ни уши.

– Да как же я могу насытиться, съев собственные глаза. Даже предки мои про такое не говорили, – твердит медведь.

– Разве ты не знаешь, что глаза бывают с жиром толщиною в ладонь? – возразила лиса.

Сильно проголодался медведь. Поддался он на лисьи уговоры, выковырял глаза с плутовкиной помощью и съел их. Пошли они дальше.

– Далеко еще до долины счастья? – спрашивает ослепший, спотыкающийся о дорожные кочки медведь.

– Скоро дойдем, – говорит лиса, – вот отдохнем немного, поднаберемся сил и продолжим свой путь.

– Так и сделаем, – согласился медведь.

Уложила плутовка медведя на краю отвесной скалы. Подгадала так, что под медвежьими ребрами оказался острый камень. Поворочался медведь, поворочался и говорит:

– Что-то больно жестко спать.

– Да и мне не мягче, – говорит лиса. – Подвинься, братец, немножко.

Подвинулся медведь и полетел со скалы. Ударился о камни и разбился. Немного погодя спустилась лиса, собрала медвежье мясо, растолкала во все расщелины, во все трещины скалы. На такое угощение собралась мышей тьма-тьмущая. Стали мыши вокруг скалы норы рыть, жилища готовить. Стали своего мышиного бурхана за подарок благодарить.

Но самое удобное местечко выбрала себе лисица. Вырыла себе нору под скалой и зажила припеваючи, то залежалым, то свежим мясом угощаясь.

Набожной стала лиса, молитвы стала творить:

– Спасибо тебе, мой лисий бурхан. Последовала я твоему совету и дожила до вершины счастья. Если и лакомилась зайчатиной, то косого волк задрал. Если и отведала волчатины, то серого медведь разорвал. Если и питаюсь теперь медвежатиной, то косолапый сам со скалы свалился и насмерть разбился. А мышей и раздирать не надо, я их заживо глотаю. Спасибо тебе, мой лисий бурхан, за мудрый совет.

Так и дожила лиса до заката своих дней, приговаривая и гадая: “Медвежье мясо скорее наскучит или мышиное?”




Лиса, обманувшая смерть