Окаянная душа

Шаберр с товарищем дружно жил. Товарищ был богатый, а он бедный. Бедный-то и выдумал: “Давай покумимся и детей окстим!” Богатый его позвал в лес погулять. “Айда в лес; а я, пока ты в лес пойдешь, в кабаке полштофа возьму. Мы там выпьем и разгуляемся!”

Черт ему и повстречался в лесу; кум еще в кабаке. Сели они под осину; – вина очутилось у них полштоф и кабацкий стакан. Они выпили это вино. “Кум, я тебе чего скажу! Ты бедный?” (Это черт-то говорит.) “Бедный”.- “Сделай с матерью грех: у тебя в конюшне за этот случай бочка денег будет”.

Он пошел и сделал. Приходит опять в лес. “Кум,- говорит,- сделай с родной сестрой грех: у тебя другая бочка денег будет”. Тот опять пошел, сделал; приходит: у черта опять полштоф готов. “Кум, сделай с кумой грех: третья бочка в конюшне будет”. Тот и с кумой сделал. Пришел в лес опять. “Ну, что, сделал?” – “Сделал”.- “Ну, теперь живи: деньги есть!”

Пришел он домой. “Мама,- говорит,- деньги есть у нас?” – “Есть, сынок; до гроба не прожить нам их!” Настоящий кум к нему с вином из лесу идет. Он ужастился;

Вышел в конюшню, поглядел: нет ни бочек, ни денег: все пропало! Приходит к матери. “Мама, благослови меня; куда глаза глядят, туда и пойду”,- говорит. “Ну, бог с тобой, ступай куда хочешь!”

Шел он путем-дорогой, зашел к пустыннику. Пустынник ему говорит: “Что ты, братец милый, от дела лытаешь или дело пытаешь?” – “Не от дела лытаю и не дела пытаю, а хочу в своих грехах раскаяться. Обманул меня черт наместо кума”.- “Ну, друг мой, иди по этой тропочке, там у меня брат трудится; я – тридцать, а тот – шестьдесят лет. Тот, може, богу угоден, а я тебе ничего не скажу при этом случае”,- говорит. Пришел к другому пустыннику, тот и говорит: “Ну, друг, переночуй у меня ночь”. Переночевал он, и приходит Pax-разбойник. “Ступай,- говорит,- наследщик (ночлещик), сходи выуди рыбку на завтрак!” Он пошел, сидел, сидел, одну рыбку всего выудил. Вышел из хаты пустынник и говорит: “Что ты долго больно?” – “Да всего одну рыбку поймал”.- “Ну,- говорит,- значит, только бог нам и дал”.

И вздумал Pax-разбойник их осквернить: они в котел рыбку пустили, а он – свежины. Сели завтракать. “Давай,- говорит Рах,- хлеба!” – “У меня нет; коли господь даст, так поем, а не даст – и нет”. Рах-разбойник обернулся и нашел на лавке краюшку и разрезал ее на три ровны части. Вот пустынник и говорит: “Ты, – говорит,- чего хлебаешь?” – “Свежину”.- “А ты?” – “Щербу”.- “Задень-ка в моем краю ложку!” – говорит пустынник. Рах задел. Хвать, он щербу хлебат, а наследщик хлебат и то и се, не разберешь. “Я,- говорит Рах,- грешник: души губил”. А наследщик говорит: “А я вот какой: с матерью грех сделал, с родной сестрой да с кумой”.

Не поспел Pax-разбойник из-за стола вылезти, как тут же захворал и помер он в пустыне, на солнечном всходе. За попом далеко ехать, взяли схоронили Раха. “Ступай теперь, наследщик,- говорит пустынник, – от трех плах отруби три комля березовых дров печку истопить, и ступай ты в такие места, где бы тебя никто не знал и не ведал, и отплакивай их. Если от них отрости пойдут, приди ко мне”.

Прошел год; сидел он, отплакивал одно полено. Пошли отрости. Приходит к пустыннику. “Отплакал?” – “Отплакал”.- “Ну, другое отплакивай!” Он другой год над горелышем; приходит и говорит: “Два отплакал”.- “Ну, ступай. За третий богу откайся, отплачь!” Сидел он полтора года над третьим, не мог отплакать, и отростей полено не дало. Приходит к пустыннику и говорит: “Не отплакал”.- “Ну, бог тебя простил в грехе матернем, в сестре-нем, а в грехе с… кумой не прощат. Провались,- говорит,- окаянная душа, в тартарары, в треисподнюю!” Он после того перед ним окаменел.