Прокладывающий путь

…Враг грабит Армению – одно селение за другим. Дым пожарищ скорбно тянется к небу. Ветер разносит детский плач. По трупам погибших угоняют в рабство живых. Некоторые бросаются в пропасть, чтобы не идти в рабство. Позади смерть. Впереди – кровь и слезы…

Разрывается от горя сердце Месропа. Он трет ладонями горячий лоб. Не спать ему спокойно ни сегодня, ни завтра – всю жизнь, пока не отыщет, чем помочь беззащитным. Не спит и друг Месропа – Маркоз.

– Горе одного селения не трогает других. Немногие в беде на помощь спешат. Черствый у нас народ, – со вздохом говорит Маркоз.

– Не черствый, – возражает Месроп, – люди разъединены горами, верой, наречиями. Надо объединить их. Зажечь единой мыслью. Но где путь к сплочению? Где он, Маркоз?!

– А что если в нашем селении построить храм? Из всех селений люди будут ходить молиться. Перестанут чуждаться соседей, осуждать обычаи и привычки друг друга… Что ты скажешь, Месроп?

– Верная мысль! – обрадовался Месроп. – Да, это именно то, что нужно всем! – разволновался он, выскочив во мглу.

Вернулся к рассвету:

– Мысль хорошая, Маркоз, но на равнине строить храм нельзя: легкодоступное не становится святым. Выстроим на вершине. И не для молитв – пусть это будет первых храм, в который люди придут не слезы лить, а черпать

Мудрость друг у друга. Довольно оплакивать

– К вершине нет пути, – возразил Маркоз.

– Верно. Но и в селении строить нельзя – храм потеряет силу стяга. Он не станет щитом заслона и мечом отпора. И высота нужна. Поднимаясь вверх, люди уйдут от привычного, оторвутся от забот, очистятся от ненужного. Так им будет легче проникнуться новым. С вершины люди увидят не одно селение. Перед открывшейся взгляду родиной забудется мелкое. Но не каждый одолеет эти скалы, Маркоз. Поэтому к вершине сперва проложим путь.

– Но для дороги нам не хватит жизни! Ты об этом подумал?

– Подумал, Маркоз. Закончат другие.

– Месроп, народу нужен храм, и я начинаю с него.

– Сначала нужен путь…

Друзья расстались, недовольные друг другом. Маркоз в родном селении начал строить храм. Месроп в горах – дорогу. За несколько лет он в скалах вырубил столько ступенек, что ребенок преодолел бы их, не переводя дыхания. А Маркоз за это время выстроил храм. В селении его хвалили, но, кроме нескольких старух, в храм почему-то никто не ходил. Маркоз махнул рукой – темные люди.

Месроп год от года поднимался выше, очень медленно продвигаясь вперед. Его имя щедро осыпали насмешками. Маркоз, решив образумить друга, пришел к нему:

– Месроп, ты слыл умным, а превратился в дитя. Даже между селениями нет

Дорог, а ты полез в гору. Веками жили до нас не брались за такое. Ради чего здесь мерзнешь, голодаешь, не спишь? Не смеши свет, не позорь имя отца. Разваливается твой собственный дом…

– Маркоз! – в гневе обернулся Месроп. – Ты сейчас не лучше князей, которые защищают свой двор, только свой. Кто ты? Духоборец, сектант, уводящий с пути? Или ашуг, воспевающий народ, но в трудную минуту не указывающий ему путь? Иди лучше помолись. Говорят,

…Резвым скакуном неслось время, рождая одних, сметая с пути других. Поседевший Месроп спешил, боясь не успеть. Вершина приближалась – силы убывали.

Наконец, настал день… С вершины седой Месроп оглянулся назад. Словно годы, сбегали к людям каменные уступы.

“Мои ступеньки длиной всего в несколько верст. Но эти версты теперь можно пройти за час. Жизнь – за час – не мало ли?” – впервые за много лет улыбнулся старый Месроп, радуясь, что пути разрозненных селений сольются к храму…

С тех пор недосягаемая гора стала доступной. Поднялись на вершину люди. Выстроили там храм. И назвали его именем Месропа Маштоца – создателя армянского алфавита.

Святый отче Месроп, просим тебя, моли Бога о нас!