Работник


Жил муж с женой; были люди бедные, погорелые, и нечем им кормиться. Детей у них не было. Муж жене и говорит раз: “Ну, хозяйка, оставайся, а я пойду в работники”.- “Ступай с богом!”

Пошел мужик куда глаза глядят. Долго ли, мало ли шел, встречается ему человек: “Куда идешь, удалый молодец?” – “Да вот в работники наняться”.- “А на сколько времени?” – “На год”.- “А что возьмешь с меня?” – “Да паску на Светло Христово Воскресенье отдайте мне за работу!” – “Мало”.- “Ну, два проживу, только отдайте”.- “Нет, мало”.- “Ну, дедушка, три года проживу, только вполне отдай!”

И согласились на трех летах за паску жить.

Служил работник верно: куда ни Пошли, все дела справит. Прослужил три года. Пришла Паска; хозяин паску на стол поставил и говорит работнику: “Ну, работник, сядем поедим да рассчитаемся!” – “Ну нет, я не согласен с тобой паску есть!” Свернул ее в столешник и в запазуху положил. И сказал ему хозяин: “Ну, друг, когда от меня пойдешь домой и пристижет тебя темна ночь, тут ты не ночуй, где муж стар, жена молода; а ночуешь да чего увидишь – держи; а не удержишь – оторви; домой приди, возьми в руки, подыми, да не опусти”. На дорогу работнику хозяин пирожок дал; тот и его в сумку положил и пошел путем-дорогой.

Шел, шел, и захотелось ему разговеться. Разостлал и сел на землю; только хотел укусить, и является Миколай-угодник и говорит: “Ангел тебе за трапезой, добрый молодец! Покорми-ка меня”.- “Кто ты такой?” – “Я – Миколай-угодник”.- “О, – говорит,- ты за деньги,- говорит, – все бога-то молишь, кто тебе свечку купит. Я тебе не дам”. Миколаю-угоднику не дал и сам пищи не принял; в пазуху положил и пошел путем-дорогой.

Шел и устал, и поесть захотел: “Дай-ка разверну да разговеюсь”. Развернул и разостлал, и перекрестился. Не поспел укусить, является к нему старичок и говорит: “Ангел тебе за трапезой, добрый молодец!” – “Да спасет тебя господь!” – сказал добрый молодец. “Где ты был, друг?” – “А вот, дедушка, жил у хозяина, в работниках работал три года за паску; вот домой иду, хозяйке тащу”.- “Давай-ка сядем да поедим”.- “Ты кто, дедушка?” – “Я – сам господь”.- “Эх, господи, я тебе паской разго веться не дам: ты не по правде делаешь. Немножко – которые больно богатые, а которые бедные…” Завернул, в пазуху положил и опять пошел.

Шел и крепко поесть захотел: “Ну, надо разговеться”. Не успел куска отломить, является к нему старушка и говорит: “Ангел тебе за трапезой, добрый молодец!” – “Добро жаловать, баушка, ко мне разговеться”.- “Где ты, друг, был?” – “В таком-то,- говорит,- месте три года за паску в работниках работал; паску получил, а сам не разговлялся”.- “А что ты долго не разговлялся?” – “Да вот что: сел я раз разговляться, подходит ко мне святой отец Никола и садится со мной разговляться. Я ему, баушка, ведь не дал”.- “А на что ты ему не дал?” – “Он за копеечну свечку ведь работает, а кто ему свечку не купит, он за того не молится. Второй раз, баушка, сел – опять приходит старичок, просит паски, разговеться; я спросил: “Ты, дедушка, кто?” Ну, дедушка сказал мне хорошо: “Я,- говорит,- господь”. Ну, я бога прогневал, нехорошо перед богом сказал: “Ты, господи,- говорю,- нас всех не ровняешь: которых больно делаешь бедными, которых – богатыми. Взял я положил паску в пазуху и ушел. А ты, баушка, кто?” – “Я, друг, Смерть твоя”.- “Ну, давай, баушка, разговеемся! Ты – Смерть, человек справедливый: ты не берешь ни злата, ни серебра, не оставляешь ни царей, ни сильных могучих богатырей – всех моришь”. Вот они с ней сели да и разговелись. Смерть и говорит: “Хошь я и Смерть твоя, да иди, куда путь лежит”. Он и пошел.

Пристигла его темна ночь близко села ночевать; постучал под окно: “Хозяюшки, дома ли?” Отвечает женка: “Дома”.- “Пустите, Христа ради, ночевать!” – “Добро жаловать, батюшка”. Взошел, богу помолился и хозяину с хозяйкой поклонился. Сели да поужинали. Вспомнил добрый молодец, что ему хозяин-то наказывал. “Ах,- думает,- не велел мне хозяин ночевать, где муж стар, жена молода”. Полежал на печке с вечера, взял да тихонько (у них стена-то была на прогар) вышел и под стенку лег. Является к женке молодец и говорит: “А где твой муж? Давай его убьем! Его-то я убью, а тебя замуж возьму”. Женка говорит: “Да ведь нельзя, милый, у меня ночлещик, а стар-то муж спит на печке”.- “То-то и хорошо убить. Скажи, что ночлещик убил”.

Взял да и убил старика и сам на прогар побежал; а ночлещик его поймал, да у него от шаровар лоскуточек оторвал, и лег спать.

Молода жена вытаращила глаза, бежит... по широкой улице и кричит: “Батюшки, караул! Ночлещик мужа убил!”

Ударили во сполох, сошлось народу страсть. Стал день – белая заря, а ночлещик спит под стеной. Старика-мужа жена лиходейка была: ночлещика увидала, всем мирянам рассказала: “Вот кто убил!” (А он и в избе-то не был). Ночлещика взяли, ноженьки в железы сковали и под суд его отдали.

Приезжают из его села люди и смотрят на него, и хочется им его взять, и говорят: “Что у вас?” – “Сей человек у такой-то женки мужа убил!” Отвечают проезжающие люди: “Это наш человек; он был наш, да не сейчас: давно ушел”. Сели да поехали. А ночлещик судьям и говорит: “А вы послушайте, стары старички, пожилые мужички, я ли его убил. Я вам найду кто!” Старики говорят: “Мы тебя отпускаем, подавай виновника”.- “Идите в конец и нарядите ко мне старого и малого, молодого и бывалого, кто в чем лежит, проклаждается, ничего себе не чает”.

Старики распорядились, взяли послали, каждого из дому брали, все виновника искали. Идет же добрый молодец в новом чапане, он всем хорош, да клина-то нет. Говорит ночлещик: “Вот, старики, к вам виновник идет!” Вынимает от его чапана клин. Те взяли и приложили. Тут виновник сознался, с ночлещиком распрощался: “Иди, ночлещик, куда идешь, а я убил человека, да и буду страдать”.

Добрый молодец ушел, куда ему надо.

Приходит домой, подходит к своему дому, просится ночевать у своей законной жены. Его жена не узнала, ночевать не пускала, ох, дедушкой его называла: “Я бы и рада тебя пустила, да боюсь: дома одна”.- “Эх, друг-свет, я тебя не трону; призри от темной ночи меня!” – “Да поди же, добро жаловать! Ночуй”.

Взошел он, богу помолился, хозяюшке поклонился, а сумочку с пирожком в сенях оставил. Повечеряло. Сели да поужинали; она на лавочке сидит и в окошечко смотрит. Он лег на печку и на нее поглядывает. Вдруг колясочка застучала, приехали к ней два добрые молодца, ясные сокола. Прихожий молодец лежит на печи, посматривает. Убрали добрых коней и взошли в избу, и чайку покушали, и водочки выпили. Сели три лица и поужинали, и говорят: “А кто на печке такой?” – “Это прохожий человек”.- “А не хочет ли он поесть?” – “Я его покормила”.- “Да позови-ка его. Хоть водочки испьет, по крепче уснет”.- “А подь-ка, дедушка, к нам сюда! Выпей-ка стаканчик водочки на сон грядущий”. Он стакан водки выпил, в подлавке топорик увидал и опять на печку лег. Лег да лежит. Молодица со столика убрала и постели постлала. Один-то лег к стенке, а другой-то с краешку. Легли и уснули. Прохожий молодец с печки слез, взял топор и сказал: “Это дружья ее, дай-ка я им головы порублю!” Поднял да и подумал: “Ах, мне что хозяин-то сказал: придешь ты домой, в руки возьмешь, подымешь, да не опусти… Дай-ка топорик,- думает,- на место положу “.

Положил топорик под лавку, лег на печку и сейчас спит.

Хозяйка встала рано поутру, затопила нову горенку, молодчиков разбуждала и угостила чаем, водкой; с печки ночлещика позвала: “Поди-ка, прохожий, с нами хлеба-соли покушай и нас послушай”. Он слез, умылся, богу помолился, и им поклонился и стакан водки выпил. Вот он и говорит (добрые молодцы в путь отправились; остались они с женой двое): “А что, женка, в каком ты виде живешь, с кем ты век продолжаешь?” – “Как видишь, так и век продолжаю”.- “А где у тебя законный муж?” – “Ушел он на год в работники, и топерь его нет”,- “А сколько тому времени лет, как его нет?” – “Да я и не знаю”.- “А это чьи такие?” – “А вот кто: я с мужем жила десять лет, ни одного детища не родила; он ушел в работники на один год, оставил меня беременной, а после него родила двойню”. Добрый молодец слушает. “Вот они выросли у меня двое; им по двадцать лет”.- “А куда они поехали?” – “За три версты на базар красным товаром торговать”.- “Как вы живете?” – “Слава богу”.- “Ну, а скоро ли ребятки будут?” – “Да не больше как через час”.

Не поспели слов разговорить, они являются. Сели за стол, и говорит им прихожий человек: “Не родня ли я вам?” Отвечает ему жена: “Нет, ты не муж мой, а дедушка мне”.- “По летам тридцать лет в работниках поживи-ка, так будешь стар. Я муж твой!” Вот они ему обрадовались, крепко целовались. “Ты, – говорит,- наш тятенька!” Сели да погуляли, друг дружку поздравляли, его с приходом, а тятенька их – с торговлей. “Подите-ка: у меня в сенках есть сумочка, а в сумочке пирожок”. Они пошли да принесли, положили на стол, разрезали, а в нем пять тысяч рублей!

Стали тут они жить да поживать, добра-то себе наживать, а худо-то проживать.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Работник