Рассказы о ведьмах


Вариант 1

Поздним вечером приехал один казак в село, остановился у крайней избы и стал проситься: “Эй, хозяин, пусти переночевать!” – “Ступай, коли смерти не боишься”. – “Что за речь такая!” – думает казак, поставил коня в сарай, дал ему корму и идет в избу. Смотрит – и мужики, и бабы, и малые ребятишки – все навзрыд плачут да богу молятся; помолились и стали надевать чистые рубашки. “Чего вы плачете?” – спрашивает казак. “Да вишь, – отвечает хозяин, – в нашем селе по ночам смерть ходит, в какую избу ни заглянет – так наутро клади всех жильцов в гроба да вези на погост. Нынешнюю ночь за нами очередь”. – “Э, хозяин, не бойся; бог не выдаст, свинья не съест”. Хозяева полегли спать; а казак себе на уме – и глаз не смыкает.

В самую полночь отворилось окно; у окна показалась ведьма – вся в белом, взяла кропило, просунула руку в избу и только хотела кропить – как вдруг казак размахнул своей саблею и отсек ей руку по самое плечо. Ведьма заохала, завизжала, по-собачьи забрехала и убежала прочь. А казак поднял отрубленную руку, спрятал в свою шинель, кровь замыл и лег спать. Поутру проснулись хозяева, смотрят – все до единого живы-здоровы, и несказанно обрадовались. “Хотите, – говорит казак, – я вам смерть покажу? Соберите скорей всех сотников и десятников да пойдемте ее по селу искать”. Тотчас собрались все сотники и десятники и пошли по домам; там нету, здесь нету, наконец добрались до пономарской избы. “Вся, ли семья твоя здесь налицо?” – спрашивает казак. “Нет, родимый! Одна дочка больна, на печи лежит”. Казак глянул на печь, а у девки рука отсечена; тут он объявил все, как было, вынул и показал отрубленную руку. Мир наградил казака деньгами, а эту ведьму присудил утопить.

Вариант 2

В некотором королевстве жил-был король; у этого короля была дочь волшебница. При королевском дворе проживал поп, а у попа был сынок десяти лет и каждый день ходил к одной старушке – грамоте учиться. Раз случилось ему поздно вечером идти с ученья; проходя мимо дворца, глянул он на одно окошечко. У того окошечка сидит королевна, убирается: сняла с себя голову, мылом намылила, чистой водой вымыла, волосы гребнем расчесала, заплела косу и надела потом голову на старое место. Мальчик диву дался: “Вишь какая хитрая! Прямая колдунья!” Воротился домой и стал всем рассказывать, как он королевну без головы видел. Вдруг расхворалась-разболелась королевская дочь, призвала отца и стала ему наказывать: “Если я помру, то заставьте поповского сына три ночи сряду надо мною псалтырь читать”. Померла королевна, положили ее в гроб и вынесли в церковь. Король призывает попа: “Есть у тебя сын?” – “Есть, ваше величество”. – “Пусть, – говорит, – читает над моей дочерью псалтырь три ночи сряду”. Поп воротился домой и велел сыну изготовиться.

Утром пошел попович учиться и сидит над книгою такой скучный. “О чем запечалился?” – спрашивает его старушка. “Как мне не печалиться, коли я совсем пропал?” – “Да что с тобой? Говори толком”. – “Так и так, бабушка! Надо читать над королевною, а она ведь колдунья!” – “Я прежде тебя это ведала! Только не бойся, вот тебе ножик; когда придешь в церковь, очерти около себя круг, читай псалтырь да назад не оглядывайся. Что бы там ни было, какие бы страсти ни представлялись – знай свое, читай да читай! А если назад оглянешься – совсем пропадешь!” Вечером пришел мальчик в церковь, очертил ножом около себя круг и принялся за псалтырь. Пробило двенадцать часов, с гроба поднялась крышка, королевна встала, выбежала и закричала: “А, теперь ты узнаешь, как под моими окнами подсматривать да людям рассказывать!” Стала на поповича бросаться, да никак через круг перейти не может; тут начала она напускать разные страсти; только что ни делала – он все читает да читает, никуда не оглядывается. А как стало светать, бросилась королевна в гроб и со всего размаху повалилась в него – как попало!

На другую ночь то же приключилось; попович ничего не убоялся, до самого света безостановочно читал, а поутру пошел к старухе. Она спрашивает: “Ну что, видел страсть?” – “Видел, бабушка!” – “Нынче еще страшнее будет! Вот тебе молоток и четыре гвоздя – забей их по четырем углам гроба, а как станешь псалтырь читать – молоток против себя поставь”. Вечером пришел попович в церковь и сделал все так, как научила старушка. Пробило двенадцать часов, гробовая крышка на пол упала, королевна встала и начала летать по всем сторонам да грозить поповичу; то напускала большие страсти, а теперь еще больше: чудится поповскому сыну, что в церкви пожар сделался, пламя так все стены и охватило; а он стоит себе да читает, назад не оглядывается. Перед рассветом королевна в гроб бросилась, и тотчас пожара как не бывало – все наважденье сгинуло! Поутру приходит в церковь король, смотрит – гроб открыт, в гробу королевна кверху спиной лежит. “Что такое?” – спрашивает мальчика; тот ему рассказал, как и что было. Король приказал забить своей дочери осиновый кол в грудь и зарыть ее в землю, а поповича наградил казною и разными угодьями.

Вариант 3

Жил-был солдат, служил богу и великому государю пятнадцать годов, ни разу не видался с своими родителями. На ту пору вышел от царя приказ отпускать рядовых для свидания с своими сродственниками по двадцати пяти человек с роты; заодно с другими отпросился и наш солдат и отправился домой на побывку в Киевскую губернию. Долго ли, коротко ли – пришел он в Киев, побывал в лавре, богу помолился, святым мощам поклонился и пошел на родину в ближний уездный город. Шел-шел, вдруг попадается ему навстречу красная девица, из того же уездного города дочь купеческая, собой знатная красавица. Известное дело: коли завидит солдат пригожую девку, ни за что не пройдет просто, а чем-нибудь да зацепит. Так и этот солдат: поравнялся с купеческой дочерью и говорит ей в шутку: “Эх, хороша девушка, да не объезжена!” Отвечает красная девица: “Бог знает, служивый, кто кого объездит: либо ты меня, либо я тебя!” Засмеялась и пошла своей дорогой.

Вот приходит солдат домой, поздоровался с родными и крепко обрадовался, что всех их застал в добром здоровье. Был у него старый дедушка, белый как лунь, лет сто с хвостиком прожил. Стал ему солдат рассказывать: “Ишел я, дедушка, домой, и попалась мне навстречу знатная девица; я – грешный человек – так и так посмеялся над ней, а она мне сказала: бог знает, служивый: либо ты меня объездишь, либо я тебя!” – “Ах, батюшки! Что ж ты наделал; ведь это дочь нашего купца – страшная ведьма! Не одного молодца свела она с белого свету”. – “Ну, я и сам не робкого десятку! Меня не скоро напугаешь; еще поглядим: что бог даст?” – “Нет, внучек, – говорит дед, – если не станешь меня слушать, тебе завтра живому не быть”. – “Вот еще беда!” – “Да такая беда, что ты этакой страсти и на службе не видывал…” – “Что ж мне делать, дедушка?” – “А вот что: приготовь узду да возьми толстое осиновое полено и сиди в избе – никуда не ходи; ночью она прибежит сюда, и если успеет прежде тебя сказать: стой, мой конь! – в ту ж минуту оборотишься ты жеребцом; она сядет на тебя верхом и до тех пор будет гонять, пока не заездит тебя до смерти. А если ты успеешь наперед сказать: “тпрру! стой, моя кляча!”, то она сама сделается кобылою, тогда зануздай ее и садись верхом. Она понесет тебя по горам, по долам, а ты знай свое – бей ее осиновым поленом в голову, и до тех пор бей, пока не убьешь до смерти!”

Не чаял солдат такой службы, а нечего делать – послушался деда: приготовил узду и осиновое полено, сел в углу и дожидается, что-то будет. В глухую полночь скрипнула дверь в сенях, и послышались шаги – идет ведьма; только отворила дверь в избу, он тотчас и вымолвил: “Тпрру! стой, моя кляча!” Ведьма оборотилась кобылою; солдат зануздал ее, вывел на двор и вскочил верхом. Понесла его кобыла по горам, по долам, по оврагам и все норовит, как бы сбить седока долой; да нет! Солдат твердо сидит да то и дело по голове ее осиновым поленом осаживает; до тех пор угощал ее поленом, покудова с ног сбил, а после накинулся на лежачую, хватил еще разов пять и убил ее до смерти. Стало светать, он домой пришел. “Ну, друг, как твое дело?” – спрашивает старик. “Слава богу, дедушка, убил ее до смерти”. – “Ладно! Теперь ложись спать”. Солдат лег и заснул крепким сном.

Вечером будит его старик: “Вставай, внучек!” Он встал. “Ну, как же теперь-то? Ведь купеческая дочь померла, так отец ее за тобой приедет – станет звать тебя к себе псалтырь читать над покойницей”. – “Что ж, дедушка, идти али нет?” – “Пойдешь – жив не будешь, и не пойдешь – жив не будешь! Однако лучше иди…” – “А коли что случится, куда я денусь?” – “Слушай, внучек! Когда пойдешь к купцу, будет он тебя вином потчевать – ты не пей много, выпей сколько надобно. После того поведет тебя купец в ту комнату, где дочь его во гробу лежит, и запрет тебя на замок; будешь ты псалтырь читать с вечера до полуночи, а в самую полночь вдруг дунет сильный ветер, гробница заколыхается, крышка долой упадет… Вот как эта страсть начнется, ты скорей полезай на печь, забейся в угол и твори потихоньку молитвы; там она тебя не найдет!”

Через полчаса приезжает купец и просит солдата: “Ах, служивый! Ведь у меня дочка померла, почитай над нею псалтырь”. Солдат взял псалтырь и поехал в купеческий дом. Купец тому радехонек, сейчас его за стол посадил и давай вином поить. Солдат выпил, сколько ему надобно, а больше не пьет, отказывается. Купец взял его за руку, повел в ту комнату, где мертвая лежала. “Ну, – говорит, – читай псалтырь!” Сам вышел вон, а двери на замок запер. Нечего делать, принялся солдат за псалтырь, читал-читал, вдруг в самую полночь дунул ветер, гробница заколыхалась, крышка долой слетела; солдат поскорей на печь, забился в угол, оградил себя крестом и давай шептать молитвы. Ведьма выскочила из гроба и начала во все стороны кидаться – то туда, то сюда! Набежало к ней нечистых видимо-невидимо – полна изба! “Что ты ищешь?” – “Солдата: вот сейчас читал, да пропал!” Черти бросились... в розыски; искали, искали, все закоулки обшарили, стали на печь заглядывать… тут на солдатское счастье петухи закричали: в один миг все черти пропали, а ведьма зря на полу растянулась. Солдат слез с печи, положил ее в гроб, накрыл, как следует, крышкою, и опять за псалтырь.

На рассвете приходит хозяин, отворил двери: “Здравствуй, служивый!” – “Здравия желаю, господин купец!” – “Благополучно ли ночь провел?” – “Слава богу!” – “Вот тебе пятьдесят рублев; приходи, друг, еще ночку почитай!” – “Хорошо, приду!” Воротился солдат домой, лег на лавку и спал до вечера; проснулся и говорит: “Дедушка! Купец велел приходить другую ночь псалтырь почитать; идти али нет?” – “Пойдешь – жив не будешь, и не пойдешь – то же самое! Однако лучше иди: вина много не пей – выпей сколько надобно; а как ветер дунет, гробница заколыхается – тотчас в печь полезай! Там тебя никто не найдет!” Солдат собрался и пошел к купцу: тот его посадил за стол и давай вином поить; после повел к покойнице и запер дверь на замок. Солдат читал-читал, читал-читал; наступила полночь – дунул ветер, гробница заколыхалась, крышка долой упала; он поскорей в печь… Ведьма вскочила и начала метаться; набежало к ней нечистых – полна изба! “Что ты ищешь?” – “Да вот сейчас читал, да с глаз пропал! Найтить не могу…” Черти бросились на печь. “Вот, – говорят, – то место, где он вчера сидел!” – “Место тут, да его нету!” Туда-сюда… вдруг петухи запели – нечистые сгинули, ведьма на пол повалилась.

Солдат отдохнул немного, вылез из печи, положил купеческую дочь в гроб и стал псалтырь читать. Смотрит – уж светает, хозяин идет: “Здравствуй, служивый!” – “Здравия желаю, господин купец!” – “Благополучно ли ночь прошла?” – “Слава богу!” – “Ну, пойдем!” Вывел его из той комнаты, дал сто рублев денег и говорит: “Приходи, пожалуйста, почитай и третью ночь; я тебя не обижу”. – “Хорошо, приду!” Воротился солдат домой. “Ну, внучек, что бог дал?” – “Ничего, дедушка! Купец велел еще приходить. Идти али нет?” – “Пойдешь – жив не будешь, и не пойдешь – жив не будешь! Однако лучше иди”. – “А коли что случится, куда мне спрятаться?” – “Вот что, внучек: купи-ка себе сковороду и схорони так, чтобы купец не видал; а как придешь к купцу, станет он тебя вином дюже неволить; ты смотри много не пей, выпей, сколько снести можешь. В полночь, как только зашумит ветер да гробница заколыхается, ты в ту ж минуту полезай на печной столб и накройся сковородою; там тебя никто не сыщет!”

Солдат выспался, купил себе сковороду, спрятал ее под шинель и к вечеру пошел на купеческий двор. Купец посадил его за стол и давай вином поить; всячески его просит, улещает. “Нет, – говорит солдат, – будет; я свое выпил, больше не стану”. – “Ну, когда не хочешь пить, так ступай псалтырь читать”. Привел его купец к мертвой дочери, оставил одного и запер двери. Солдат читал-читал, читал-читал – наступила полночь, дунул ветер, гробница заколыхалась, крышка долой упала. Солдат влез на столб, накрылся сковородой, оградился крестом и ждет – что-то будет? Ведьма вскочила, начала всюду метаться; набежало к ней нечистых видимо-невидимо – полна изба! Бросились искать солдата, заглянули в печь. “Вот, – говорят, – место, где он вчера сидел!” – “Место цело, да его нет!” Туда-сюда – нигде не видать! Вот лезет через порог самый старый черт: “Что вы ищете?” – “Солдата; сейчас читал, да с глаз пропал!” – “Эх вы, слепые! А это кто на столбе сидит?” У солдата так сердце и екнуло, чуть-чуть наземь не упал! “И то он, – закричали черти, – только как с ним быть? Ведь его достать нельзя!” – “Вот нельзя! Бегите-ка раздобудьте огарок, который не благословясь зажжен был”. Вмиг притащили черти огарок, разложили костер у самого столба и запалили; высоко ударило пламя, жарко солдату стало – то ту, то другую ногу под себя поджимает. “Ну, – думает, – смерть моя пришла!” Вдруг на его счастье петухи запели – черти сгинули, ведьма на пол повалилась, солдат соскочил с печного столба и давай огонь тушить. Погасил, убрал все как следует, купеческую дочь в гроб положил, крышкою накрыл и принялся псалтырь читать.

На рассвете приходит купец, прислушивается – жив ли солдат али нет? Услыхал его голос, отворил дверь и говорит: “Здравствуй, служивый!” – “Здравия желаю, господин купец!” – “Благополучно ли ночь провел?” – “Слава богу, ничего худого не видал!” Купец дал ему полтораста рублев и говорит: “Много ты потрудился, служивый! Потрудись еще: приходи сегодня ночью да свези мою дочку на кладбище”. – “Хорошо, приду!” – сказал солдат и бегом домой. “Ну, друг, что бог дал?” – “Слава богу, дедушка, уцелел! Купец просил побывать к нему ночью, отвезти его дочь на кладбище. Идти али нет?” – “Пойдешь – жив не будешь, и не пойдешь – жив не будешь! Однако надо идти; лучше будет”. – “Что же мне делать? Научи”. – “А вот что! Как придешь к купцу, у него все будет приготовлено. В десять часов станут с покойницей сродственники прощаться, а после набьют на гроб три железных обруча, поставят его на дроги, в одиннадцать часов велят тебе на кладбище везти. Ты гроб вези, а сам в оба гляди: лопнет один обруч – не бойся, смело сиди; лопнет другой – ты все сиди; а как третий лопнет – сейчас скачи через лошадь да скрозь дугу и беги задом. Сделаешь так, ничего тебе не будет!”

Солдат лег спать, проспал до вечера и отправился к купцу. В десять часов стали с покойницей сродственники прощаться; потом начали железные обручи нагонять; нагнали обручи, поставили гроб на дроги: “Теперь поезжай, служивый, с богом!” Солдат сел на дроги и поехал; сначала вез тихо, а как с глаз уехал, припустил что есть духу. Скачет, а сам все на гроб поглядывает. Лопнул один обруч, за ним другой – ведьма зубами скрипит. “Постой, – кричит, – не уйдешь! Сейчас тебя съем!” – “Нет, голубушка! Солдат – человек казенный; их есть не дозволено”. Вот лопнул и последний обруч – солдат через лошадь да скрозь дугу и побежал задом. Ведьма выскочила из гроба и кинулась догонять; напала на солдатский след и по тому следу повернула к лошади, обежала ее кругом, видит, что нет солдата, и опять в погоню. Бежала-бежала, на след напала и опять повернула к лошади… Совсем с толку сбилась, разов десять назад ворочалась; вдруг петухи запели, ведьма так и растянулась на дороге!

Солдат поднял ее, положил в гроб, заколотил крышку и повез на кладбище; привез, свалил гроб в могилу, закидал землею и воротился к купцу. “Все, – говорит, – сделал; бери свою лошадь”. Купец увидал солдата и глаза выпучил: “Ну, служивый, я много знаю; об дочери моей и говорить нечего – больно хитра была; а ты, верно, и больше нашего знаешь!” – “Что ж, господин купец, заплати за работу”. Купец вынул ему двести рублев; солдат взял, поблагодарил его и пошел угощать свою родню. На том угощенье и я был; дали мне вина корец, моей сказке конец.

Вариант 4

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, у этого царя был сын. Когда царевич стал на возрасте, отец его женил; но жена его не любила: начинал ли он к своей жене ласкаться, она сейчас его отталкивала. Царевич часто жаловался на нее своему отцу и, наконец, стал с горя проситься по чужим землям странствовать. Отец позволил. Вот он оседлал своего доброго коня и отправился в путь-дорогу; долго ли, коротко ли – приезжает в одно отдаленное государство. Тамошний царь увидал Ивана-царевича, обласкал его и стал говорить: “Послушай, Иван-царевич, будь мне брат, сослужи мне службу: вызывает меня соседний король на войну, так помоги своей силою!” Иван-царевич не отказался, и, как утро настало, оба они отправились на войну. Иван-царевич побил все неприятельское войско и самого короля в плен взял. После бою, воротившись домой, царь его угостил-употчевал и положил спать на свою постель.

Только царевич улегся и стал засыпать, вдруг прилетела колпица, сняла перья – сделалась девица; будит его, сама приговаривает: “Возлюбленный мой царь! Аль не хочешь для меня проснуться да поговорить со мной? Мой муж Ванька в чистое поле уехал, уж его давно собаки разорвали!” Не успела она речь скончать, как Иван-царевич узнал в ней свою жену, вскочил с постели, махнул мечом и отрубил ей правую руку. Вскрикнула она, обратилась колпицею и улетела домой. Долго ли, коротко ли – воротился Иван-царевич в свое государство и спрашивает: “Где моя жена?” Отец говорит: “Дома”. – “А коли дома, пусть ко мне выйдет”. Вышла она об одной руке. Иван-царевич рассказал отцу, отчего у ней рука отрублена; тотчас же велел ее на воротах расстрелять, а сам после на другой женился.

Вариант 5

Жила-была старуха – страшная колдунья; у нее были дочь да внучка. Пришло время помирать старухе; призывает к себе свою дочь и так наказывает: “Смотри, дочка, как я помру – ты не обмывай мое тело теплою водицею, а возьми котел, вскипяти самого крутого кипятку да тем кипятком и ошпарь всее меня”. После этого полежала колдунья хворою дня два-три и померла. Дочь побежала по суседям с просьбою, чтобы пришли пособить ей обмыть старуху; а в избе осталась одна малая внучка; и видится ей: вылезли вдруг из-под печки два черта – большой да крохотный, подбежали к мертвой колдунье; старый черт схватил ее за ноги, как дернул – сразу всю шкуру сорвал, и говорит чертенку: “Возьми себе мясо, тащи под печку!” Чертенок подхватил мясо в охапку и унес под печь. Оставалась одна старухина шкура; старый черт залез в эту шкуру и лег на том самом месте, где лежала колдунья.

Вот воротилась дочь, привела с собой с десяток баб, и принялись они убирать покойницу. “Мама, – говорит девочка, – а без тебя с бабушки шкуру стащили”. – “Что ты врешь?” – “Право, мама! Вылез из-под печки такой черный-черный, содрал шкуру, да сам в нее и залез”. – “Молчи, негодная! Ишь что выдумала!” – закричала старухина дочь, принесла большой котел, налила холодной воды, поставила в печь и нагрела крутого кипятку; потом подняли бабы старуху, положили в корыто, взялись за котел и разом весь кипяток на нее вылили. Черт не вытерпел, выскочил из корыта, бросился в дверь – и пропал совсем со шкурою. Бабы смотрят: что за чудо? Была покойница, да и нет ее! Ни убирать, ни хоронить некого; в глазах черти унесли!




Рассказы о ведьмах