Сказка о злой мачехе


Жил-был крестьянин, и жена у него умерла, а хозяйством и всем в доме заведовала дочь. Вдруг на старости лет вздумал крестьянин жениться; сколько дочь его ни просила и сколько соседи не отговаривали – нет-таки, не послушался, женился. Да и женился-то еще на злой вдове, у которой была такая же злая дочь. Скоро увидел старик, что новая жена его и падчерица были и глупые и злые. Крестьянину и его дочери житья не стало сколько бедная Аннушка ни работала, не могла угодить мачехе.

Недалеко от деревни был лес, о котором рассказывали множество страшных рассказов, и крестьяне боялись рубить в нем дрова и – без крайней надобности даже и не ходили туда. Раз как-то крестьянин Пахом похвастался, что он нарубит в лесу дров. Вот поехал за дровами, нарубил воз дров и уж хотел ехать домой, как вдруг откуда ни возьмись – старик, старый-престарый, борода седая до колен, глаза так и светятся, как угли, и закричал на Пахома: “Как ты смел рубить дрова в моем заповедном лесу?” Бедный Пахом испугался, упал старику в ноги, стал просить прощенья и кое-как умилостивил его. “Так и быть,- сказал старик,- на первый раз тебя прощаю, а вперед смотри! Скажи всем мужикам, что если кто осмелится заехать ко мне рубить дрова, то я до тех пор молодца не отпущу, пока не сроет он – вон, видишь? – этой горы и не засыплет оврага, что под горой; а землю будет он возить на волках и на медведях. Ведь в моем лесу их довольно, они получше ваших кляч. Поезжай домой да не забудь, что я говорил”.

Пахом ударил по лошаденке да без оглядки из лесу погоняет, и уж только когда подъехал к деревне, оглянулся посмотреть: не гонится ли за ним старик? Добравшись до дому, забился он на печь и со страху трои сутки пролежал на печи. Как рассказал он потом мужикам – полно с тех пор ездить в лес за дровами, а бабы перестали ходить за грибами и за ягодами в лес: все боялись, что старик заставит копать гору да возить землю на волках и медведях, а может – еще и самих будет запрягать. Другие говорили, будто старик лесной с рогами, а на пальцах у него когти. Молодые ребята не верили и смеялись, а все-таки в лес не ходили.

Мачеха осердилась однажды на Аннушку и говорит мужу: “Федот! Отвези ее в лес, а уж я с ней более жить не хочу!” Федот прикрикнул на жену, но та схватила помело, а падчерица кочергу, и бросились на него. Он испугался и согласился отвезти в лес Аннушку. Она и сама сказала отцу: “Отвези меня, батюшка! Здесь житье мое такое горькое, что уж и в лесу будет мне лучше!”

Поплакал старик, запряг лошаденку, посадил дочь в телегу и повез в лес. На дорогу Аннушке мачеха дала краюшку хлеба.

Приехавши в лес, Федот простился с дочерью, благословил ее и сказал: “Ну, дитятко, оставайся с богом! Может, тебе здесь будет лучше и ты будешь жива и здорова, а через три дня я тебя проведаю!”

Старик сел в тележку и поехал домой, а Аннушка пошла по тропинке, в лес, стала брать ягоды, долго ходила по лесу и видит – стоит избушка. Аннушка подошла к дверям, постучалась – нет ни ответа, ни привета. Благословись, отворила она дверь и вошла в избушку. Вошедши в избушку, осмотрелась она – нет никого. В одном углу стоял стол и кругом лавки, а в другом углу стояла самопрялка и лежала куча льна. Аннушка села на лавку. На дворе уже смеркалось; поела она хлебца, легла – не спится бедняжке; и вот она засветила лучину и сидит, подгорюнясь.

В полночь дверь отворилась, и в избушку вошел старик – седенький, старенький, опирается на костыль – и сказал Аннушке: “Здравствуй, красная девица!” – “Здравствуй, дедушка!” – отвечала Аннушка. “Как ты зашла сюда, волею или неволею?” Аннушка рассказала ему, что мачеха велела ее отвезти в лес. “Ну, красная девица, дам я тебе работу. Вот видишь кучу льна? Так напряди мне ниток, вытки холст и сшей рубашку, а завтра я к тебе приду. Если рубашка не будет готова, так тебе будет худо, а теперь прощай”.

Старик ушел.

Залилась Аннушка горькими слезами и думает: “Где мне в одни сутки напрясть ниток, выткать холст и сшить рубашку! Посмотрю, однако ж,- пусть, по крайней мере, старик увидит, что я не ленилась”.

Вот Аннушка взяла самопрялку, навязала льна и начала прясть. Веретенцы так и вертятся, только-то успевай нитки поправлять. К утру Аннушка испряла весь лен и задумалась: как ей ткать холст, у нее нет станка? Подумала-подумала – ну, что будет, то будет – и задремала.

Когда Аннушка проснулась, солнышко было уже высоко, перед ней на столе стояло разное кушанье, а возле окошка стояли стан и кросна совсем готовые – садись да тки.

Аннушка пошла сначала к ручейку, который протекал близ избушки, умылась, помолилась богу, отобедала, собрала со стола и села ткать. Вот челнок у нее так и прыгает взад и вперед, и к вечеру холст был готов. Соткала она холст, скроила рубашку и принялась шить. Аннушка шьет, а время... идет, ночь уж давно наступила, и вот она того и ждет, что дверь отворится и старик войдет в избушку.

Только что Аннушка успела закрепить последний стежок, старик вошел. “Ну, что? Сшила рубашку?” – спросил старик. Аннушка подала ему рубашку. “Спасибо, красная девица, а за твою службу хочу я тебя наградить. Ты говорила мне, что у тебя мачеха злая? Хочешь ли, пошлю я своих волков и медведей, они съедят ее и с дочерью?” – “Нет, дедушка, не трогай их, а когда батюшка приедет проведать меня, то я попрошу его отпустить меня жить в люди: ведь я умею все делать, служить буду хорошо, и мне житье будет хорошее”.- “Если так, пусть будет по-твоему. Завтра ты получишь от меня подарки – возьми их и будь всегда рукодельна да добра, как была до сих пор, а теперь прощай!” Старик ушел.

Аннушка была так весела! Взошло солнышко. Она пошла гулять в лес и вышла посмотреть на дорогу: не едет ли отец проведать ее, а вечером легла она на лавочку и уснула спокойно.

Проснувшись, видит Аннушка, что стоят на столе три ларчика – один другого меньше, и при каждом ларчике по серебряному ключу. Анйушка отперла большой ларчик – в нем были разные уборы; отперла другой ларчик – он был полон серебряных денег; отперла третий – полон золотых денег.

Прошло три дня, как старик отвез Аннушку в лес. Мачеха и говорит ему: “Поезжай, проведай дочь!” Старик горюет и думает: “Где уж ей живой быть – верно, ее давно волки съели!” Старик запряг лошадь и поехал, а мачеха с дочерью смеются и говорят: “Привезет домой косточки! Где ей живой быть! Надобно пиво варить да поминки справить”.

У Аннушки была собачка, и когда старик уехал в лес дочь проведать, она начала бегать по двору и радоваться. Вдруг как залаяла: “Тяв-тяв-тяв! Хозяин едет, золото да серебро стучит да гремит!” – “Что ты, негодная,- вот я тебя! Какое там золото и серебро,- сказала мачеха,- косточки в лукошечке стучат да гремят!” – и сама с дочерью все поглядывает в окошко.

Вот дочь ее кричит: “Матушка, матушка! Вотчим едет, да, кажись, и Анна-то с ним!” Мачеха подбежала к окну, смотрит – едет старик и дочь везет! “Видишь, какое зелье! – говорит мачеха.- Нескоро избудешь!”

Въехали на двор Федот с Аннушкой, идут в избу, несут ларцы, а как Аннушка их отперла, так мачеха с дочерью не надивуются. Мачеха притворилась, будто она рада, что Аннушка возвратилась жива и здорова. “Я тебе говорила, дитятко, что ты будешь жива и здорова”,- сказала она Аннушке.

Прошло несколько дней, вот мачеха и говорит Федоту:

“Муж! Отвези-ка ты теперь мою дочь в лес”. Федот заложил лошадь, посадил на телегу падчерицу и повез, а сам думает: “Давно бы пора отвезти тебя, злую и упрямую девку!” Падчерица не хотела было ехать, да мать насильно ее послала, говорит: “Ты навезешь золота и серебра, так тебя богатый жених возьмет”.

Федот привез падчерицу прямо к избушке и спустил с телеги. Мать навязала ей узел пирогов и ватрушек – такой, что в неделю не съешь. Наелась падчерица и проспала до самой ночи, только поворачивается с боку на бок. Потом зажгла она лучину и сидит.

В полночь пришел старик и говорит ей: “Здравствуй, красная девица!” Падчерица молчит. “Какая ты сердитая! – сказал старик.- Вот тебе работа: напряди шерсти, свяжи мне чулки и варяги да вытки кушак, а завтра в такую же пору я приду – смотри, чтобы все было готово, а не то тебе худо будет!”

Старик ушел.

“Видишь какой! – сказала падчерица.- Что еще выдумал, старый хрыч! Нашел себе работницу, да я и на себя-то у матушки не работаю, а стану я вязать ему варяги да чулки – и так проходит!” Наелась падчерица пирогов и легла спать, а на другой день встала и опять ничего не делала.

Пришла полночь. Дверь в избушку отворилась. Вошел старик. “Что, готова ли моя работа?” Падчерица отворотилась и молчит. “А, когда так, если ты не послушалась меня, не хотела связать мне чулки да варяги – убирайся вон из моей избушки!”

Старик выгнал падчерицу, и она пошла бродить по лесу; и вот напали на нее волки и съели ее, косточки в кучу сложили.

Прошло три дня. Аннушкина мачеха говорит мужу: “Поезжай, старик, и привези мою дочь”. Старик поехал, а жена его то и дело подбегает к окну да смотрит: не везет ли старик дочь ее?

И вот затопила она печь – стряпать пироги и печь блины. Собачонка бегает и лает: “Тяв-тяв-тяв! Хозяин едет, косточки в лукошке стучат да гремят!” Мачеха Аннушкина начала собачонку бить сковородником: “Что ты брешешь, негодная! Говори: золото и серебро стучит да гремит!”

Въехал Федот на двор, и жена его выскочила встречать дочь свою. “Где же моя дочка?” – спрашивает она у старика. “Да вот, привез я только ее косточки – волки съели”.

Старуха завыла голосом, да делать нечего – ведь что было, того не воротишь.

Аннушка вышла замуж за богатого крестьянина, взяла к себе отца и жила достаточно, а старик нянчил своих внучат. Мачеха Аннушкина горевала да горевала о своей дочери, да так и умерла, и никто не пожалел об ней.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Сказка о злой мачехе