Хитрый Будамшу

Когда это было, когда жил Будамшу – никто не знает. Только все знают – ничего у Будамшу никогда не было. Был только у Будамшу маленький ковер, на котором он спал, тэрлик – халат из грубой шерсти, который надевал, и большое желание хоть раз поесть досыта.

Недалеко от улуса, где в тот раз находился Будамшу, стоял богатый дацан – монастырь. А в дацане жил известный своей мудростью самый главный из всех лам – Богдо-лама.

Богдо-лама всегда молчал. Богдо-лама всегда неподвижно сидел в молельне. Богдо-лама всегда в мыслях вел беседу с небожителями. Вот какой святой был человек!

Богдо-лама никогда ни перед кем не поднимался со своего маленького коврика. Богдо-лама никогда ни от кого не принимал никакой пищи. Богдо-лама никогда ни перед кем не снимал своей священной медной шапки. Вот какой строгий был человек!

А Будамшу?…

Хо! Будамшу всегда находил о чем потолковать, он даже думал, разговаривая. Будамшу всегда, когда сидел, все равно что не сидел – вертелся то туда, то сюда, будто его сразу тридцать блох кусали, сидеть мешали. Будамшу никогда и нигде, даже в молельне, не открывал своих мыслей, и никто не знал, о чем он думает, чего он хочет. Да и сам Будамшу только одно хорошо знал – лучше жить, чем не жить, и старался жить как умел.

Как-то раз Будамшу был очень голоден. Пошел он к юртам, где жили ханские советники – нойоны. В тот час вечера они сидели возле своих юрт, думали, рассуждали, курили.

Будамшу прошел мимо них и сказал будто сам себе:

– Захочу, Богдо-лама передо мной встанет! Захочу, Бог-до-лама из моих рук молока напьется!

Нойоны услыхали слова Будамшу, курить перестали, смеяться стали:

– Хо-хо-хо! Будамшу с голодухи ум потерял! Слышите, что он бормочет? Никогда такого не было, чтобы Богдо-лама даже перед знатными нойонами поднялся! А кто видел, чтобы Богдо-лама от кого-нибудь чашу с молоком принял?

Будамшу остановился возле нойонов и сказал:

– Зачем толковать зря? Я говорю – Богдо-лама передо мной встанет!

– Не встанет! – говорят нойоны.

– Я говорю – Богдо-лама молоко от меня примет и отведает его!

– Не примет! – говорят нойоны.

– Давайте биться об заклад! – предложил Будамшу. – Если проиграю, десять лет на вас работать буду. Если выиграю, десять месяцев меня кормить будете!

Нойоны обрадовались: условие выгодное! – и согласились.

Будамшу зашел к пастуху, у которого жил, взял свой ковер и отправился в дацан. Вошел в молельню, где толстый Богдо-лама сидел и читал священную книгу – ном, постоял немного и сказал:

– Пресветлый Богдо-лама! Вы так долго сидите на своем ковре, что он, наверное, от пота сырой сделался? Как бы не простудились – чихать станете, молиться не сможете. Поднимитесь, пожалуйста! Я под вас сухой ковер подложу!

А Богдо-лама так зачитался номом, что совсем позабыл про обычай: если встать перед вошедшим, надо поздороваться и принять от него чашу с молоком. Богдо-лама в то время больше думал о священных словах нома и совсем не думал о словах Будамшу и поэтому поднялся.

А Будамшу только этого и ждал.

– Здравствуйте! – сказал он и поднес к губам Богдо-ламы чашку с молоком.

– Здравствуйте! – пришлось сказать Богдо-ламе и отпить молока из чаши.

Будамшу быстро сменил под ним ковер и ушел. А нойоны возле двери молельни стояли, все видели и все слышали.

Так они проиграли Будамшу заклад и должны были десять месяцев кормить его.

Когда Будамшу последний раз ел у нойонов вареную баранину, он сказал:

– Если захочу, Богдо-лама свою медную шапку мне отдаст!

В этот раз нойоны не засмеялись, усмехнулись только и подумали: “Сколько свет стоит, никогда Богдо-лама своей шапки никому не давал. Будамшу зазнался. Теперь наш выигрыш!” – и сказали:

– Давай биться об заклад!

– Давайте! Если проиграю, двадцать лет на вас работать буду. Если выиграю, двадцать месяцев кормить меня будете!

– Мы согласны! – ответили нойоны и легли отдыхать.

А Будамшу отправился на охоту. Убил Будамшу росомаху и сделал из ее шкуры шапку. Надел шапку и пошел в дацан.

А надо знать, что на Богдо-хане была очень древняя медная шапка надета. Такая древняя, что гора Хамар-Дабан младше ее была. А ведь и на горе, когда часто по ней ходят, тропинка протаптывается! Поэтому и на шапке, в том месте, где за нее, надевая и снимая, рукой брались, дыра протерлась.

Пришел Будамшу в молельню и остановился перед Богдо-ламой. А шапку не снял. Богдо-лама в тот раз ном не читал. Увидел он Будамшу и долго смотрел на его шапку. Никак не мог догадаться, из какого меха шапка сделана. Бобровый мех он знал – из бобра шапку носил. Соболий мех тоже знал – из соболя шапку носил. А такого красивого меха никогда не видал. А не видал потому, что никто и никогда не дарил ему такой дешевой шапки. Очень Богдо-ламе шапка понравилась. Только он не сказал об этом и все молчал. И Будамшу молчал, только заметил, что его шапка понравилась.

– Пресветлый Богдо-лама! – сказал наконец Будамшу. – Прошлый раз я видел на вашей священной шапке большую дыру. Надо эту дыру заделать. А без шапки вам нельзя сидеть. Как быть?

– Ты прав, Будамшу! – сказал Богдо-лама. – Моя шапка продырявилась. Когда ветер дует, моей голове холодно. Когда думаю, мысли выдувает. Чинить шапку надо. Хочу сделать тебе милость. Возьми на время мою шапку, заделай дыру, а пока чинишь, я в твоей шапке посижу.

И Богдо-лама отдал Будамшу свою шапку.

А нойоны тем временем всем людям сказали, что они у Будамшу заклад выиграли. Только рассказать успели и возле своих юрт уселись, видят – по дороге Будамшу идет и на голове у него медная шапка самого Богдо-ламы надета.

Люди радоваться стали:

– Ловкий Будамшу!.. Хитрый Будамшу!.. Опять заклад Будамшу выиграл!..

И пришлось нойонам все двадцать месяцев кормить Будамшу.

Когда настал вечер последнего дня двадцатого месяца, Будамшу спросил нойонов:

– Богдо-лама передо мною вставал?

– Вставал! – отвечают нойоны.

– Богдо-лама молоко, которое я принес, пил?

– Пил! – говорят нойоны.

– Богдо-лама свою медную шапку мне отдал?

– Отдал! – говорят нойоны. – Все так! Все так!

– Если так, – говорит Будамшу, – то захочу – Богдо-лама по-собачьи лаять станет!

Нойоны даже на местах подскочили:

– Видно, рехнулся ты! Как можно думать, что святой Богдо-лама собакой лаять станет?

– Зачем шуметь? – сказал Будамшу. – Побьемся лучше об заклад. Если проиграю, тридцать лет на вас работать буду. Если выиграю, тридцать месяцев меня кормить будете!

Нойоны поскорее об заклад ударились, боялись, как бы Будамшу не раздумал. А Будамшу говорит:

– Пойдемте со мной! У дверей молельни слушать будете!

Нойоны быстро-быстро надели тэрлики и пошли с ним. Когда в молельню пришли, Будамшу в дверь вошел, нойоны у дверей остались.

Будамшу постоял немного в раздумье, потом сказал:

– Пресветлый Богдо-лама! Вы так мудры, вы все знаете: в разных долинах собаки по-разному лают. А люди спорят, не верят мне. Кто прав?

– Ты, Будамшу – овечья голова! – сказал мудрый Богдо-лама. – Все собаки во всех долинах одинаково лают!

– Пресветлый Богдо-лама! В одной долине, где я был, собаки лают: “хаб-хуб!” А в другой долине, где я был, собаки лают: “хуб-хаб!”

– Твои уши, Будамшу, годны только для того, чтобы трепать их! Не глух ли ты? Ни одна собака так не лает!

– Правда, правда ваша, пресветлый Богдо-лама! – закивал головой Будамшу. – Я действительно глуховат! Вы, мудрый Богдо-лама, конечно, знаете, как собаки лают?

– Я все знаю!

– О пресветлый Богдо-лама! Дайте мне хоть одну крупинку от вашей мудрости! Скажите, как собаки лают? Тогда я буду знать и своей глупой болтовней не стану людей волновать. Только погромче полайте, чтобы я расслышал.

– Слушай же!.. – важно сказал Богдо-лама и, как только мог, громко пролаял:- Вау-вау! Тяв-тяв! Вау-вау!! Тяв-тяв!.. Вот так!.. Вау-вау! Тяв-тяв! Слышал?

– Благодарю вас, пресветлый Богдо-лама, хорошо слышал! – сказал Будамшу и вышел из молельни.

За дверью, понуря головы, стояли нойоны, лица у них были унылые.

– Слыхали? – спросил их Будамшу.

– Слыхали, будь ты проклят! – прошипели в ответ нойоны.

– А мне все равно! – сказал весело Будамшу. – Вам кормить меня, а не мне вас! Начинайте поскорее барана варить, айрак готовить!

Заскрипели зубами от злости нойоны, да ничего не поделаешь! А Будамшу засмеялся и пошел впереди нойонов. Вот как оно было!