Как старый кузнец смерть и чертей за нос водил

Один кузнец старый стал. Надоело ему на этом свете жить, и говорит он:

— Куда же это смерть подевалась? Чего она за мной не приходит?

А смерть — тут как тут. И говорит:

— Пойдем, кузнец! Хватит уж тебе людям глаза мозолить.

А кузнец как раз за столом сидел, хлеб ел, маслом из кружлика намазывал:

— Ладно, — отвечает, — пойдем. Полезай пока в кружлик, посиди там, а я схожу к братьям, расскажу, что им тут без меня делать надобно.

Пошел он в кузницу, выковал обруч на кружлик, вернулся в избу, стянул кружлик обручем потуже и зашвырнул на полку.

Прожил он еще несколько лет — опять надоел ему белый свет. Опять он спрашивает:

— Куда это смерть запропастилась? Чего за мной не приходит?

Тут он вспомнил, что смерть-то у него на полке, взял и выпустил ее. Та — наутек. Отбежала подальше, кричит ему:

— Никогда больше к тебе не приду!

А кузнец нет-нет да и позовет смерть. Набралась она духу, пришла и говорит:

— Ну, ступай! Время настало, довольно ты железо гнул, теперь я тебя гнуть начну.

— Иду-иду, — отвечает кузнец. — Подожди только, я гроб себе принесу.

Гроб-то у него уж давно готовый был. Принес кузнец его и говорит смерти:

— Покажи-ка мне, как в гроба-то ложатся?

Смерть легла в гроб навзничь, а у кузнеца крышка наготове — раз! — и прихлопнул крышку. Потащил гроб к реке и спустил в воду. Плывет смерть вниз по реке.

Люди спервоначалу подумали: плывет колода какая. А как увидели, что это гроб, испугались сильно. Однако открыли. Поблагодарила их смерть и пообещала тому, кто ее из воды вытащил, что он на десять лет дольше проживет, чем суждено.

Но вот обрыдла кузнецу жизнь и говорит он:

— Хоть бы черти меня взяли, что ли?

А черти тут как тут.

— Идем, — говорят, — кузнец. Уж мы-то не такие простофили, как смерть!

— Посидите-ка здесь на лавке, — отвечает кузнец. — Я пойду, братьям наказ оставлю.

А лавка эта была такая, что с нее не встанешь, пока кузнец не отпустит. Провозился кузнец в кузнице четыре дня, а черти все на лавке сидят, оторваться не могут. Приходит кузнец на пятый день, черти его и спрашивают:

— Ты чего там делал столько времени? Уж мы тебя заждались.

— А кто вам велел ждать-то? Видите — нет меня, и отправлялись бы восвояси.

— Как же нам уйти, — отвечают черти, — когда с лавки не встать?

Кузнец повернулся к ним спиной и говорит:

— Я вас не держу. Хотите сидеть — сидите. Не хотите — скатертью дорога.

Продержал он их таким манером пятнадцать дней. Черти с голодухи, как щепки, высохли. Только тогда кузнец отпустил их. Поклялись черти, что больше никогда к нему не придут.

И вот еще несколько лет жил кузнец, пока вовсе не опостылел ему белый свет. И опять говорит себе: «Хоть бы дьяволы, что ли, за мной пришли! Или дьяволам тоже меня не взять?» Тут явилось за ним двенадцать дьяволов. А у кузнеца яблоня такая была в саду: кто до яблока дотронется, у того рука к яблоне прирастает — не оторвать никакой силой. Вот кузнец и говорит дьяволам:

— Сорвите-ка себе но яблочку.

Дьяволы пошли яблоки рвать, руки у них к дереву-то поприлипали. Кузнец увидел, что каждый дьявол по яблоку схватил, так их возле яблони и оставил, а сам ушел. Помурыжил их там, приходит и говорит:

— Ну, насиделись вы под яблоней, наелись яблочек — теперь в дорогу. Так уж и быть, пойду с вами.

— Кузнец! — взмолились дьяволы. — Отцепи нас от этой яблони! Никогда мы больше к тебе не придем!

Подошел кузнец к яблоне, стукнул по ней три раза кулаком. Освободились дьяволы и дунули прочь, не захотели его с собой забирать. Мы, говорят, ни за какие коврижки сюда больше носа не покажем.

Прошло какое-то время, и снова кузнецу расхотелось на свете жить. Снова просит он, чтобы черти взяли его.

Явилось теперь за ним двадцать пять чертей. И говорят:

— Ну, кузнец, собирайся, пойдем с нами!

— Ишь, сколько вас! Аж двадцать пять! Совсем меня напугали, придется идти. Дайте только напоследок слово молвить.

— Э, нет! Ты нас не проведешь, как тех, кого в гиблый сад затащил. Мы с места не тронемся, пока ты с нами не пойдешь.

— Сказал я вам, что пойду, стало быть — пойду. Давайте только в кузницу заглянем.

Вошли черти в кузницу и спрашивают:

— Ну и что ты нам покажешь нового?

— Спросить хочу — как же это вы меня толпой по городу поведете? Эко вас сколько! Видите тот старый мех? Лезьте туда, а я вас через город и перенесу.

Послушались черти кузнеца, влезли в мех. А у него уж были обручи приготовлены, стянул он мех, закинул за спину и понес по городу. Вышел за город к тонам, где мужики зерно молотили, и думает: «Надобно мне из этого меха пыль выколотить». На первом току двое мужиков молотили, это ему мало показалось. Пошел дальше. Видит — трое молотят. Опять пошел дальше. Видит — молотят четверо. Подходит он к мужикам и говорит:

— Хозяева! Сделайте милость, поколотите цепами по этому меху, пыли в нем набралось много.

Мужики как начали мех бить да трепать — черти благим матом взвыли. Ладно дыра в мехе получилась, так сквозь эту дырку они друг за дружкой повыскакивали. А кузнец в свою избу вернулся.

Жил он, жил, и опять надоело ему жить. «Не буду я никого просить, чтобы пришли за мной, — подумал он. — Пойду сам в пекло». Сказано — сделано. Добирался кузнец до пекла ни много, ни мало — двадцать один день. А с собой взял трижды свяченый кнут, трижды...

свяченую воду, трижды свяченый мел и вдобавок старый полушубок.

Так шел он, шел в пекло и по дороге чертям в подарок грибы собирал.

Подошел он к воротам и кричит:

— Эй! Открывайте, а то у меня ноша тяжелая!

Черт, который на страже стоял, бросился со всех ног открывать ворота, думал, что это кто-нибудь душу принес. Пробрался кузнец в пекло, обвел себе круг мелом — черт со страху в угол забился. Вытащил кузнец свяченый кнут да свяченую воду, и давай чертей кропить! А по поближе, того кнутом хлещет, шкуру спускает. Стали его черти спрашивать, чего он хочет. Кузнец отвечает, что хочет свой старый полушубок в котел три раза обмакнуть. Согласились черти. Только один черт, что у котла стоял, уперся. Ну, плеснул на него кузнец свяченой водой — черта всего скрючило, взмолился он:

— Макай хоть сто раз, только меня не трогай!

Макнул кузнец полушубок в котел три раза, души за овчину уцепились. Много набралось — по четыре, по пять душ на каждой прядке. Только одна душа на дне осталась, руки тянет, местечка на полушубке живого найти не может. Спустил кузнец свой полушубок пониже — уцепилась и эта душа. Так он всех их из пекла и вынес. Идет он, идет, видит — поляна. Тут обтряс он полушубок, души-то все овечками обернулись. Присел кузнец на пенек, на дудочке играет, овечек пасет.

А хромой черт, что при котле стоял, приказывает другому:

— Ступай за овцами и верни их назад в пекло. Я тебе скажу одну хитрость, чтобы ты с кузнецом сладил. Есть там большая гора. Бегите вперегонки на эту гору. Кто первый на нее взберется и обратно к овцам прибежит, тот и выиграет, тому и овцы. У тебя ноги быстрые, кузнец за тобой не поспеет.

Пришел черт к кузнецу, спрашивает:

— А чьи же это овечки?

Кузнец отвечает:

— Мои.

— А пастух кто?

— Я пастух.

— Давай, — говорит черт, — вон на ту гору вперегонки сбегаем и обратно. Кто быстрей добежит, тот овец в полное владение получит.

Кузнец отвечает:

— Чего это я бегать буду? Вон у меня брат младший есть, пусть он бежит. Даже он тебя обгонит.

Кузнец еще раньше двух зайцев поймал в лесу и спрятал в мешок.

— Ну, давай беги. Я братца следом пошлю.

— А где твой братец?

— Да вот он, — говорит кузнец и показывает ему из мешка заячьи уши.

Согласился черт, мол, пускай младший брат бежит. Выпустил кузнец зайчика, черт сломя голову помчался на гору, а заяц в лес. Прибежал черт назад, спрашивает:

— Ну, где твой братец?

— Хо-хо! Он уж полчаса как назад вернулся!

И показывает кузнец другого зайца, того, что в мешке остался.

Черт бегом в пекло. Примчался туда, рассказывает:

— Как же я мог овец у него выиграть? Я бежал что было духу, а он сам и не побежал — своего младшего брата послал. Так даже младший меня обогнал.

Тут другой черт говорит:

— Эх и дурень же ты! Пойду-ка я теперь. Живо над кузнецом верх возьму.

Пришел он к кузнецу, спрашивает:

— Чьи это овцы?

— Мои.

— А пастух кто?

— Я пастух.

— Ну, вот если ты свистнешь так же сильно, как я, овцы насовсем твои будут.

— Давай, — отвечает кузнец, — свисти. А потом — я.

Черт как свистнет, — ветки с деревьев посыпались. А кузнец сидит, обруч ладит.

— Ты чего ладишь? — спрашивает черт.

— Ты свистнул — ветки с деревьев облетели, а я свистну — у самого голова лопнет. Вот я и делаю себе обруч на голову.

Черт испугался, спрашивает:

— А мне как же быть?

— А ты уж как хочешь.

Черт кинулся быстрей яму в земле копать:

— Ужо выкопаю яму, голову туда суну — авось не лопнет.

А у кузнеца толстая палка была. Как он той палкой черта по заду хряснул, черт света не взвидел. В один прыжок до пекла долетел. Явился в пекло, рассказывает:

— Что же нам с ним делать? Он как обманывал нас, так и обманывает.

Третий черт говорит:

— Вы все дураки! Вот я теперь к нему пойду, овец приведу и его самого в придачу.

Прихватил он с собой задвижку от адовых ворот. Нашел кузнеца, подходит ближе, спрашивает:

— Эй, чьи это овцы?

— Мои.

— А кто пастух?

— Я пастух.

— А ну, подбрось эту задвижку выше, чем я. Тогда овцы твои будут.

— Давай ты вперед, а я после.

Черт задвижку вверх подкинул, она аж на четвертый день обратно упала, в землю вошла. Черт говорит:

— Ну, теперь ты кидай.

— Как же я ее кину, если она в земле увязла?

— А ты вытащи и кидай.

— Кто ее туда воткнул, тот пусть и вытаскивает.

Черт поднатужился, вытащил задвижку разом с землей и подает кузнецу. Кузнец чуть не упал, еле-еле держит, а сам на небо поглядывает. Черт не утерпел, спрашивает:

— Чего ты все на небо глядишь?

— Много будешь знать — скоро состаришься.

Черту неймется, опять спрашивает. Кузнец говорит:

— Ты видишь, что вон там, на месяце?

— А что там?

— А там мои братья. Куют, работают. Вот я и жду — окончат они дело, я им задвижку туда и кину.

Черт со страху, что кузнец задвижку на месяц закинет, вырвал ее у кузнеца, тот аж перекувыркнулся. Примчался черт в пекло и говорит остальным чертям:

— Вот бы он шутку отмочил, если бы задвижку на месяц. закинул! Чем бы мы пекло запирать стали, как бы души тут устерегли? Нет, я больше к нему не ходок. Пускай сам те души пасет. Еще надоест ему — сам придет, попросит, чтоб мы назад их взяли.

Но кузнецу овечки не надоели. Паслись они, паслись, а потом голубями обернулись и в небо улетели. Нос длиною с огурец, а тут и сказке конец.



Как старый кузнец смерть и чертей за нос водил