Лентяйка Кася

Была у одной матери дочка Кася. Пригожая, здоровая, но лентяйка, каких свет не видывал. До двадцати лет сидела на печи и ни за какую работу браться не хотела, только ела да спала. Даже умыться и причесаться ей было лень, так и ходила — косы не заплетены, волосы не прибраны. Вот и прозвали ее Кася-растрепа. Матери приходилось самой все по хозяйству делать: понадейся она на свою растрепу, горшки остались бы немыты да закопчены, изба неподметена, корова недоена. Не раз мать приступалась к ней с уговорами:

— Эй, растрепа, учись хозяйничать. Паныч тебя замуж не возьмет, быть тебе женой крестьянского сына. Будешь спину гнуть с утра до ночи, без привычки руки отниматься будут, а мужу ведь не скажешь, что работать не приучена. Еще и побьет.

Но растрепа на эти слова ничего не отвечала — повернется на другой бок и опять на печи полеживает.

Все ее сверстницы замуж повыходили, а на Касю-растрепу никто из парней и смотреть не хотел. Кому нужна такая жена? Ничего не умеет — ни постирать, ни обед сготовить.

Но вот стала Кася заглядываться на молодого лесника, что неподалеку жил и по временам к ним на двор захаживал. Крепко он ей полюбился.

Раз ночью она тихонько встала, закуталась в простыню, чтобы стать похожей на привидение, и пошла к дому лесника. Постучала в окно и спрашивает:

— Ты не спишь?

— Нет, не сплю.

— Слушай, что я тебе скажу. Господь наш Иисус и святая Анна велят тебе жениться на Касе-растрепе. Женись! Женись!

И бегом домой!

Лесник с перепугу глаз не сомкнул до самого утра. Встал чуть свет и пошел к Касиной матери. Видит — лежит растрепа на печи, — а та ради такого случая даже личико умыла, — лежит, молчит, на него смотрит, так глазами и сверлит. «А девка-то пригожая», — подумал лесник, но разговор с ней завести у него духу не хватило. Так и ушел, ничего не сказавши.

На следующую ночь в урочный час опять заглянула к леснику в окошко женщина в белом и окликнула:

— Спишь?

— Нет, не сплю.

— Иисус и святая Анна велят тебе взять в жены Касю-растрепу. Женись, женись — не то помрешь!

Лесника вовсе страх одолел. «Видно, придется жениться на этой бездельнице, что день-деньской е печи не слезает», — подумал он и ушел в лес на целый день.

Под вечер — только зашел к соседке, видит — полна горница гостей, а растрепа не на печи сидит, а на лавке, умытая да причесанная. «А девка-то хороша», — подумал лесник, но народу было много и постеснялся он свататься. Так ни с чем и ушел.

На третью ночь опять стучит к нему в окно белая женщина, опять спрашивает:

— Спишь?

— Нет, не сплю.

— Велят тебе Иисус и святая Анна жениться па Касе-растрепе. Последний раз говорю тебе: женись, не то не сносить тебе головы.

Вскочил лесник, на улицу выбежал, смотрит — никого нет.

До того перетрусил парень, что поутру чуть свет к соседке побежал. И что же он видит? Встречает его на пороге Кася, чистенькая, приодетая да такая пригожая, что и не узнать. Не стал он раздумывать, поклонился в ноги Касиной матери и попросил, чтобы та отдала за него дочку. Обрадовалась мать, тут же согласилась, но взяла с него слово, что он никогда свою жену бить не будет. Обещал лесник.

Заслал он сватов, как положено, потом и свадьбу сыграли. Зажили они с Касей вдвоем своим домом. Лесник с утра до вечера на работе в лесу...

пропадал, домой приходил только полдничать. В первый день, когда он встал, жена еще спала, а в хлеву две коровы мычали с голоду. Лесник задал им корму, убрал хлев и пошел на работу. Воротился, — в избе не убрано, жена еды никакой не приготовила, лежит, как бывало, на печи и спит.

В первое время муж ничего не говорил ей. Сам, бедный, кое-как с хозяйством управлялся. Сам посуду мыл, сам стирал, сам стряпал. Наконец это ему надоело. А тут еще перевели его на другое место, беготни вдвое больше стало, и уж вовсе сделалось ему невмоготу. А Кася и на новом месте все так же на печке отлеживается. Понял лесник: проучить жену придется. А как проучишь, когда слово давал жену не бить? И придумал он вот какую хитрость.

Висела у него на стене над кроватью ветхая охотничья сумка. Вот раз поутру перед уходом в лес он и говорит этой сумке:

— Приготовь к моему приходу еду, убери избу, по хозяйству все сделай, что понадобится. А не сделаешь — ох, и достанется же тебе!

А жена лежит тихонечко, будто спит.

Ушел муж, лежит она, полеживает да все на сумку поглядывает — скоро ли та спрыгнет с крюка да за дело возьмется. Висит сумка, не шелохнется. Усмехнулась растрепа и говорит:

— Виси, виси. Ужо вернется хозяин из лесу, он тебе задаст.

Пришел лесник домой, видит — ничего не сделано, и говорит сумке:

— Ну, попомнишь ты у меня! Сейчас же суд над тобой учиню. Ну-ка, жена, помоги, сними-ка сумку да повесь себе на спину, а я ее проучу, чтобы в другой раз слушалась.

Растрепа смеется, любопытно ей, что дальше будет. Перекинула она ремень через плечо, а лесник принес из сеней дубину и давай колотить по сумке на жениной спине. Закричала растрепа караул, а муж не отступается. Знай бьет, утюжит, но будто бы не ее, а сумку.

На другое утро, уходя в лес, он опять наказал сумке:

— Смотри, еду приготовь, все сделай по хозяйству, не то я тебе опять всыплю!

Только он за дверь, вскочила растрепа с постели и принялась за работу.

Воротился муж из лесу, смотрит — в доме полный порядок.

— Что же, — спрашивает, — нынче сумку учить не будем?

Отвечает растрепа:

— Нет, не будем.

— Вот так и хозяйничай. И никто тебя пальцем не тронет, — говорит лесник сумке.

И пошло у них все на лад. Кася каждый день встает раненько, и к приходу мужа все у нее готово. Про сумку уж и помину нет. И люди забыли, что хозяйку этой избы раньше звали Касей-растрепой. Кася, Касенька, — другого имени ей теперь нет.

Прошло много времени, и захотелось матери поглядеть, как там живется ее доченьке. Приехала она в гости в Касе — и диву далась: порядок и в доме, и в хлеву. Нарадоваться не может, что из лентяйки и растрепы такай хорошая хозяйка вышла. Спрашивает у нее мать:

— Как же так? Ведь ты никогда ничего делать не хотела, а теперь вот какая работящая стала, и в доме у тебя чистота — любо-дорого посмотреть! Уж не бил ли тебя муж, не нарушил ли свое слово?

— Ой, что вы, матушка! Никогда он меня не бил, — отвечает Кася. — Разок только при мне сумку отколотил, а больше уж и не понадобилось.

Мать радуется, а Кася на нее раз-другой искоса глянула, помялась немного и наконец говорит:

— Вы бы, мама, сходили в сарай да принесли бы дровишек. Будет вам лентяйничать.



Лентяйка Кася