Не поджигай — сам сгоришь, не рой яму — сам угодишь

Что было, то было, чего не было, того не было.

Рос без отца, без матери на дядюшкиных хлебах пастушок. Поесть досыта ему никогда не давали, но не давали и с голода помереть. Бросят кусок черствой лепешки, хочешь с таком ешь, хочешь в слезы свои макай.

Да пастушок не унывал и придумал он себе шурпу из целой реки. Сядет на бережок и макает лепешку в речку, речной водой запивает.

Повадился на пастуший обед соменок. Приплывал он к тому берегу каждый день подбирать хлебные крошки.

Так они и выросли: пастушок стал пастухом, а соменок — сомом.

Пришел однажды пастух на базар и слышит, как бай на работу зазывает.

— Кто бы ты ни был, сорок дней кормлю — один день работаешь.

Подошел пастух к баю и говорит:

— Не простая, видать, у тебя работа, коли столько даешь за нее. Ну, да я сирота, плакать по мне некому. Бери, коли нужен.

Привел бай пастуха домой к себе и стал его кормить и поить и спать ему давал, сколько спалось. А на сорок первый день разбудил он его спозаранку, велел обратать быка и вести в поле. Сам же бай нагрузил шесть верблюдов чувалами и пошел за пастухом следом.

Пришли они в пустыню, к неприступным скалам.

— А теперь, сынок, принимайся за дело, — приказал бай. — Забей-ка этого быка, а шкуру сдери с него целиком. Да смотри не порви.

Мигом исполнил пастух то, что ему велено было.

— Ай, молодец! — похвалил бай. — Сделал одно, сделай и другое. Полезай в шкуру и посмотри: нет ли в ней дыр.

Парень рад стараться, а бай завязал шкуру веревкой, и погнал своих верблюдов прочь от этого места. Он очень спешил, потому что на земле среди бела дня наступили сумерки: то летели на пир огромные грифы. Они опустились возле туши быка, в один миг разорвали ее и съели. А бычью шкуру унесли в гнездо, на вершину самой высокой скалы. Там они шкуру разодрали на куски и тоже съели, а человека оставили про запас.

Когда птицы улетели, пастух пришел в себя и увидал, что грифы занесли его на самую высокую скалу. И не возрадовался он, что уцелел. Стал думать, как быть, и слышит вдруг голос бая. Стоит бай со своими верблюдами внизу и кричит:

— Работник, посмотри налево, посмотри направо! Посмотрел пастух налево — груда золота, посмотрел направо — груда серебра.

— Бери золото и серебро и бросай мне! — кричит бай.

— А как...

же я спущусь отсюда? — спрашивает пастух.

— Делай, что говорят! Вот наполню чувалы драгоценностями, тогда и покажу тебе дорогу вниз.

Принялся парень за работу и скоро все чувалы у бая были полнехоньки. Погрузил он их на спины верблюдов и повел караван прочь от страшного места.

— Куда же ты? — удивился парень. — Ты забыл показать мне дорогу.

— Золото и серебро ты видел, а скажи, что еще ты видишь на своей скале?

— Человеческие кости!

— Это все, что осталось от джигитов, подобных тебе! — засмеялся бай и пошел своей дорогой.

Горюй, не горюй, слезами дела не поправишь. Осмотрел пастух скалу: не то, чтоб тропинки, трещину не найдешь, гладкая, что арбуз. С трех сторон пески, а с четвертой — река.

— Была не была! — решил пастух и прыгнул в речку. Едва он коснулся воды, как огромная рыба осторожно взяла его в пасть и принесла к берегу. Конечно, это был его друг — сом.

Спасся пастух от верной смерти, но на следующий год опять пришел на базар и попросился на работу к баю. Бай не узнал его, потому что пастух переоделся, а на голову натянул требуху.

Все было так, как год назад. Только когда пастух содрал с быка шкуру и бай попросил посмотреть, нет ли в ней дыр, пастух сказал ему:

— Бай-ага, я ни разу еще не бывал в бычьей шкуре, покажи мне, как в нее залезть.

— Ах, несмышленыш! — рассердился бай. — Нет ничего проще.

И залез в бычью шкуру. Пастух не растерялся, завязал ее веревкой и отогнал подальше от этого места верблюдов.

И вот бай очутился на вершине скалы. Поглядел вокруг и увидал кости джигитов, которых он погубил своим коварством. Зарыдал бай, закричал пастуху:

— О, сынок! Что ты наделал со мной? Пастух сорвал с головы требуху и спросил бая:

— Ты узнаешь меня? Я тот, кто в прошлом году стоял на том месте, где теперь стоишь ты. А так как я стою сейчас там, где в прошлом году стоял ты, значит, я нашел дорогу вниз. А ну-ка, поскорее сбрасывай мне золото и серебро, а за работу я тебе укажу свой путь.

Нагрузил пастух верблюдов драгоценностями и сказал баю:

— В прошлом году я прыгнул в реку и спасся. Вот моя дорога. На этот раз тебе придется испытать ее.

И пастух увел караван к людям.

Богатства он раздал сиротам и беднякам, а о коварном бае с той поры никто ничего не слыхал.



Не поджигай — сам сгоришь, не рой яму — сам угодишь