Сказка про то, как Март у Апреля дни в долг брал

Жила когда-то на свете одна старуха, и была она такая старая, что забыла, сколько ей лет. Никто ей о прожитых годах не напоминал, даже смерть. Дети старухи разъехались, внуки старухи разъехались, и правнуки тоже из дома ушли.

Осталась старуха одна со стадом овец. И полюбила она их, как родных детей. Каждую овцу звала по имени, знала, какую траву ягнята любят, а какая для баранов лучшее лакомство. Сколько колючек она у овец из шерсти вынула, сколько сбитых копыт залечила, разве упомнишь… И на пастбище старуха свое стадо тоже сама гнала. Большое было стадо. Но старуха никому его не доверяла.

Вот идет она по деревне, опирается на

Суковатую палку, глаз с земли не сводит. Да и как ей на небо посмотреть, когда тяжелой вязанкой хвороста лежат на ее спине годы?

Ветер свищет, ветер хлещет, грозит старуху унести, а она дальше идет, слезы на глазах, что от ветра выступили, вытирает. И откуда в старухе столько упрямства и упорства, все кругом только удивлялись. Не каждому, конечно, такая выдержка достается!

Так было весной, летом и осенью. Только зимой старуха не выходила из дома, грелась у очага. Стадо она свое тоже из загона в такую погоду не выпускала, боялась, что ветер унесет. Нацепит старуха на нос очки в ржавой оправе, возьмет спицы и начнет вязать. Бесконечное шерстяное полотнище падает ей на колени, складками покрывает ноги, стелется вокруг очага.

Всю зиму старуха вязала, руки работой занимала. А заботы и мысли у нее только о стаде. Как там ее овечки? Не мерзнут ли? Не хворают ли? Не скучают ли?

Дует ветер в декабре, стонет и свищет в январе, бьется в окна в феврале. Двери на петлях скрипят, крыша рухнуть грозит. Затянулась зима, уходить не хочет. Сбились овцы в кучу, блеют, старуху зовут, не пережить им таких долгих и суровых холодов.

«Когда же наконец весна наступит?» — шепчет старуха.

«Когда же увидят мои овцы зеленые пастбища...

и зеленые луга?» — спрашивает.

«Когда же они мерзнуть перестанут?» — возмущается.

Медленно, как седобородые старики, ушли из Пиренеев Декабрь и Январь. А Февраль

И Март так прочно засели, так обжились, что уходить не думают. Стонет ветер, блеют овцы, считает старуха зимние дни. И как нет конца ее вязанию, нет конца и холодным дням. Тянутся они бесконечной ниткой в ее клубке. Один клубок кончится — другой начнется.

Но вот чиркнула ласточка крылом о стену хижины, и улыбнулась старуха. Первый весенний знак! Счастливый знак! Вот и деревья распрямились, соками наливаются. Шагает, торопится к Пиренеям Апрель, и дня не пройдет — будет он у порога ее дома.

Встала тогда старуха, отбросила вязальные спицы и давай Март бранить, что так долго ждать ее заставил, что овец не щадил, голодом морил, холодами студил:

Март, Март, снег да град, Я спасла всех ягнят, Всех баранов, всех овец, Уходи же наконец! Март, Март, месяц злой, Уходи с глаз долой!

Услышал старухины слова месяц Март, обиделся и решил в Каталонских Пиренеях остаться и отомстить старухе.

Но что делать, брат Апрель уже в дверь стучится. И тогда сказал Март брату: «Апрель! Дай мне в долг три своих денечка. У меня здесь кое-какие дела остались недоделанными. Очень тебя прошу».

Согласился Апрель. Март дни у него взял и так разошелся, что люди подумали, не Январь ли назад вернулся.

Ветер половину старухиных овец сдул. А вторую половину снегом засыпало. Осталась у старухи одна овечка. Прячет она ее дома, греет у очага, юбкой и вязанием покрывает. Но разве с Мартом поспоришь? Погибла у старухи и последняя овца.

Тут и дни эти, взятые Мартом в долг у Апреля, кончились. Да назад не воротишься, стада снова не соберешь.

Не выдержала старуха такого горя, заснула и больше не проснулась.

А дни эти и поныне называют в Каталонских Пиренеях Старухиными или Днями, взятыми в долг. Пусть все помнят, как бывает, если поторопишься и не подумав что-нибудь сделаешь.



Сказка про то, как Март у Апреля дни в долг брал