Старик и его дочери

В одном стойбище жил старик с тремя дочерьми. Бедно они жили. Чум дырявый, плохой, одежды теплой нет. В большие морозы сидел старик с дочерьми в чуме у огня. Ночью огонь гасили, спать ложились, до утра мерзли.
Однажды в середине зимы поднялась над тундрой страшная пурга. День метет, другой, третий — вот-вот чумы снесет. Люди из чумов выйти не могут, голодные сидят.
Сидит старик с дочерьми в чуме, слушает, как пурга воет, и говорит:
— Не переждать нам пургу! Послал ее хозяин ветров Котура. Видно, хочет, чтобы мы ему хорошую жену прислали. Иди ты, старшая дочь, к Котуре, не то погибнет весь наш народ. Упроси его, чтобы пургу остановил!
— Как же я пойду? — говорит девушка. — Я дороги не знаю!
— Я тебе маленькие саночки дам. Толкни их против ветра и иди за ними. Будет ветер развязывать вязки на твоей одежде — ты не останавливайся, не завязывай их. Будет тебе в обувь снег набиваться — ты его не вытряхивай, не задерживайся. На твоем пути встретится высокая гора — поднимись на нее. Там остановись, вытряхни снег из обуви и завяжи вязки. Когда будешь на горе, прилетит к тебе маленькая птичка, сядет на плечо. Ты ее не гони, погладь, приласкай. Потом сядь на саночки и скатись под гору. Саночки привезут тебя прямо к входу в чум Котуры. Войди в чум, но ничего не трогай. Когда Котура придет, делай все, как он велит.
Оделась старшая дочь, встала позади саночек и покатила их против ветра.
Немного прошла — развязались у нее вязки, холодно стало. Не послушалась она отца — стала вязки завязывать. Набился снег в обувь — остановилась она и принялась снег выбивать. Потом пошла дальше, навстречу пурге. Долго шла. Увидела гору, поднялась на нее. Подлетела тут маленькая птичка, хотела сесть девушке на плечо, а девушка руками замахала — прогнала птичку. Села старикова дочь на саночки и скатилась под гору. Остановились саночки у большого чума.
Вошла девушка. Смотрит: лежит в чуме жареное оленье мясо. Развела она огонь, обогрелась и стала с мяса жир отрывать. Отрывает да ест, отрывает да ест. Много съела. Вдруг слышит: кто-то подошел к чуму. Приподнялась шкура у входа, вошел в чум молодой великан Котура.
— Откуда ты? Что тебе здесь надо? — спросил.
— Меня отец прислал, чтобы ты взял меня в жены.
Велел Котура девушке сварить мясо, которое он принес с охоты, и разделить его пополам.
— Одну половину мяса мы есть будем, — сказал он, — другую положи в корытце и отнеси в соседний чум. Сама в чум не заходи, у входа постой. Выйдет к тебе старуха. Подай ей мясо и жди, когда она вынесет тебе корытце.

Взяла девушка мясо, вышла из чума, а пурга воет, снег идет — ничего не видно. Что найдешь в такую метель? Девушка отошла немного в сторону, выкинула мясо в снег, а сама вернулась в чум с пустым корытцем.

Увидел Котура пустое корытце, ничего не сказал, поел и спать лег. Наутро принес в чум сырые оленьи шкуры и сказал:
— Пока я хожу на охоту, выделай эти шкуры и сшей мне из них одежду, унты и рукавицы. Вернусь — посмотрю, какая ты мастерица.
Ушел Котура, а старикова дочь принялась за работу. Вдруг приподнялась шкура у входа, и в чум вошла седая старуха.
— Девушка, — сказала она, — мне в глаз попала соринка. Вытащи ее!
— Не мешай мне работать! — говорит девушка. — Некогда мне!
Повернулась старуха и ушла, а старикова дочь мнет шкуры, кроит их ножом, торопится, шьет кое-как, да и шить-то нечем.
Вечером Котура вернулся с охоты, спрашивает:
— Готова ли одежда?
— Готова.
Пощупал Котура одежду — шкуры жесткие, выделаны плохо, сшито все криво, косо, не по росту. Рассердился он и выбросил старшую дочь старика далеко в сугроб. Там она и замерзла. А пурга еще сильнее завыла…
Сидит старик в своем чуме, слушает, как пурга воет, шумит и. днем и ночью, и говорит:
— Не послушалась меня старшая дочь! Не делала так, как я велел! Оттого и не перестает выть пурга: сердится Котура. Собирайся в дорогу, средняя дочь!
Сделал старик маленькие саночки, рассказал средней дочери все, как и старшей, и отправил ее к Котуре.
Покатила средняя дочь саночки навстречу ветру. Дорогой у нее вязки развязались, в обувь снег набился. Забыла она отцовский наказ — раньше времени вытряхнула снег из обуви, вязки завязала.
Поднялась на гору, увидела птичку, замахала руками — прогнала ее. Села на саночки и скатилась под гору, прямо к чуму Котуры. Вошла, развела огонь, наелась оленьего мяса, стала Котуру ждать.
Вернулся Котура с охоты, увидел девушку, спрашивает:
— Ты зачем ко мне пришла?
— Меня отец прислал, чтобы ты взял меня в жены!
— Что же ты сидишь? Я голодный, вари скорее мясо!
Когда мясо сварилось, Котура сказал девушке:
— Одну половину мяса мы есть будем, другую положи в корытце и отнеси в соседний чум. Сама в чум не входи, подожди, пока тебе корытце вынесут.

Взяла девушка мясо, вышла из чума, а пурга воет, снег...

кружит — ничего не видно. Не пошла она никуда, выбросила мясо в снег, постояла немного и вернулась в чум.
Взглянул Котура на пустое корытце, ничего не сказал, поел и лег спать. Наутро принес в чум сырые оленьи шкуры и велел девушке к ночи сшить ему одежду.

Ушел Котура на охоту, а девушка принялась за работу. Торопится, чтобы хоть как-нибудь успеть сшить все к ночи.
Вдруг вошла в чум старушка:
— Девушка, попала мне в глаз соринка. Вытащи ее! Сама я не могу!

— Некогда мне вытаскивать твою соринку! У меня и без того дел много! Уходи, не мешай работать!
Вернулся Котура с охоты, спрашивает:
— Готова ли новая одежда?
— Готова.
Стал Котура одежду примерять. Все сшито криво, плохо, не по росту. Рассердился он и забросил среднюю дочь в сугроб. И она замерзла.
А старик сидит в своем чуме с младшей дочерью, самой послушной и любимой, не может дождаться тихой погоды. Пурга воет сильнее, чем прежде, вот-вот свалит чумы…
— Не послушалась средняя дочь моих слов! — говорит старик. — Еще хуже сделала — разгневала Котуру. Ты у меня последняя дочь, любимая, а придется и тебя послать в жены Котуре. Если не пошлю, весь народ погибнет от голода.
Научил старик младшую дочь, как ей идти и что делать. Вышла девушка из чума, стала позади саночек и покатила их навстречу пурге.
А пурга воет, ревет, с ног валит, глаза слепит. Девушка сквозь пургу идет, ни одного отцовского слова не забывает. Все делает, как он наказывал. Развязываются на одежде вязки — не завязывает их, набирается в обувь снег — не вытряхивает его. Холодно, тяжело идти против ветра, а она не останавливается, все идет и идет.
Дошла девушка до горы, поднялась на нее, остановилась. Вытряхнула из обуви снег, завязала вязки. Тут подлетела к ней птичка, опустилась на плечо. Девушка приласкала ее, погладила перышки. Птичка улетела, а девушка села на саночки и скатилась с горы прямо к чуму Котуры.
Вошла она в чум, стала ждать. Вдруг откинулась у чума шкура, и вошел молодой великан Котура. Увидел он девушку, спросил:
— Ты зачем ко мне пришла?
— Отец послал просить тебя, чтобы ты остановил пургу, не то погибнут все люди в нашем стойбище.
— Что же ты сидишь, огня не разводишь и мяса не варишь? Я голоден.
Девушка быстро сварила мясо, вынула из котла, подала Котуре. Разделил он мясо пополам, одну половину они съели, а другую велел Котура отнести в соседний чум.
Взяла девушка корытце с мясом и вышла из чума. А кругом пурга ревет, снег метет — ничего не видно. Куда идти? Где чум искать? Стоит девушка, думает, в какую сторону идти. Вдруг появилась та самая птичка, которая к ней на горе подлетала. Возле самого лица порхает. Девушка пошла за птичкой и увидела большую кочку. Из кочки дымок идет. Обошла девушка вокруг кочки, увидела вход. Выглянула оттуда седая старуха, спросила:
— Кто ты? Зачем пришла?
— Я принесла тебе мясо.
Взяла старуха корытце с мясом и скрылась. Стоит девушка у кочки, ждет. Долго ждала. Наконец вход снова открылся, выглянула старуха и подала корытце.
Вернулась девушка в чум, Котура спрашивает:

— Отдала ли мясо?
— Отдала.

— Дай-ка мне корытце — я посмотрю, что в нем.
Взял Котура корытце, а в нем ножи, скребки и мялки, чтобы шкуры выделывать, иголки стальные.
— Много полезных вещей тебе дали! Все пригодится!
Наутро Котура принес в чум сырые оленьи шкуры и велел девушке сшить ему к вечеру одежду, унты и рукавицы.
— Сошьешь хорошо — возьму в жены! — сказал и ушел на охоту.
Принялась девушка за работу. Тут-то ей и пригодился старухин подарок — для шитья у нее все было. Но много ли сделаешь за один день?
Вдруг поднялась у входа шкура, и в чум вошла седая старуха. Девушка узнала ее: это была та самая старуха, которой она относила мясо.
— Помоги мне, девушка, — просит старуха. — Вытащи соринку из глаза!
Отложила девушка работу, вытащила соринку.
— Хорошо, — говорит старуха, — не болит глаз. Теперь загляни мне в правое ухо!
Заглянула девушка ей в ухо, испугалась — увидела там девушку.
— Что же ты не позовешь девушку к себе? Зови! Она поможет тебе шить одежду.
Обрадовалась старикова дочка, позвала ту девушку, и выскочили из старухиного уха не одна, а четыре девушки. Все принялись за работу — мнут шкуры, скоблят, кроят, шьют. Всю одежду быстро сшили. Спрятала старуха девушек снова в ухо и ушла.
Вечером Котура вернулся с охоты, спрашивает:
— Все ли сделала, что я велел?
— Все.
Взял Котура шитье в руки — шкуры мягкие. Надел на себя одежду — ни узка, ни широка, скроена впору, сшита крепко, хорошо.
Улыбнулся Котура и говорит:
— Понравилась ты мне! И матери моей, и четырем сестрам моим понравилась! Работаешь хорошо, и смелая ты: чтобы не погиб твой народ, навстречу страшной пурге шла. Будь моей женой! Оставайся жить в моем чуме!
И только сказал — стихла в тундре пурга. Перестали люди прятаться, перестали мерзнуть, вышли из своих чумов!



Старик и его дочери