Три зятя

Жили старик со старухой. И были у них три дочери — умницы и красавицы.
Вот раз ехал старик с дровами из лесу, а ночь была темная. Лошадь идет спотыкается, а потом и совсем встала.
— Эх, — говорит старик, — кабы светлый Месяц выглянул, я бы ему старшую дочку в жены отдал!
Только сказал, а Месяц выглянул, все кругом осветил. Старик быстро до дома доехал.
Старшая дочка оделась, принарядилась, на крылечко вышла — ее Ме­сяц к себе и взял.
Долго ли, коротко ли, зимой ехал старик с ярмарки. Одежонка на нем худая — зипун да шапка рваная. Замерз, продрог, зубы стучат, кости хрустят.
— Эх, — говорит старик, — кабы Солнышко выглянуло, я бы ему сред­нюю дочку в жены отдал!
Только сказал, а Солнце и выглянуло, согрело старика.
Вот средняя дочка оделась, принарядилась, на крылечко вышла — ее Солнышко в свои хоромы и забрало.
Долго ли, коротко ли, теплым летом поехал старик рыбу удить. Нало­вил рыбы полную лодку. Только хотел домой возвращаться, а ветер стих, и парус повис.
— Эх, — говорит, — кабы Ветер подул в мой парус, я бы ему младшую дочку отдал!
Только сказал, а Ветер как задует!
Вот и младшая дочка оделась, принарядилась, на крылечко вышла, и Ветер ее в свои хоромы забрал. Год прошел, решил старик старшую дочку проведать. Шел, шел, поздно ночью пришел к Месяцу. Встретила его дочка, обра­довалась.
— Сейчас пойдешь в баньку, косточки распаришь, отдохнешь, — гово­рит дочка.
— Что ты, — старик говорит, — ночь на дворе, темно в бане.
Повела дочь старика в баню. А Месяц Месяцович в щелку палец про­сунул — всю баню осветил:
— Светло ли тебе, батюшка?
— Светло, светло, зятюшка.
Попарился старичок, погостил у Месяца и домой отправился. Шел, шел, поздно ночью пришел.
— Ну, — говорит, — старуха, топи баню.
— Что ты, старик! Ночь на дворе — в бане темно.
— Ничего, — говорит, — светло будет.
Пошла старуха в баню, а старик палец в щель сунул:
— Светло ли тебе, старуха?
— Какое светло, темным-темнехонько!
Вдруг как оступилась бабушка, шайки-кадушки побила, воду проли­ла, еле жива выскочила. А старик все палец в щели держит. Вот еще год прошел. Стал старик ко второй дочери собираться:
— Пойду-ка я,...

старуха, среднюю дочь проведаю.
И отправился в путь. Идет-бредет, останавливается: к Солнышку не близок путь. Шел, шел, поздно ночью пришел. Встретила его дочка, обра­довалась. А старик ей:
— Ох-ох-ох! Долог к тебе путь, доченька! Шел-брел, есть захотел.
— Ничего, — говорит дочка. — Сейчас блинков испеку.
— Что ты, что ты, доченька! Ночь на дворе — не время печь топить.
— А у нас и печи в избе нет.
Приготовила хозяйка тесто. Село Солнышко посреди избы, а жена ему тесто на голову льет да старику блины подает — хорошие, румяные да масленые.
Наелся старик, напился, спать повалился. Наутро домой отправился. Долго шел, поздно ночью пришел.
— Ну, — говорит, — старуха, давай блины печь.
— Что ты, старый, в уме ли? Ночь на дворе — не время печь затап­ливать.
— А нам печь в избе и не нужна. Ты тесто делай, а печью я буду, — ска­зал старик и сел посреди избы. — Лей, — говорит, — мне на лысину. Нали­ла ему старуха теста на лысину.
Три дня после этого старика в бане отмывали, насилу отмыли. Еще год прошел. Стал старик к младшей дочке собираться:
— Пойду я, старуха, младшую дочь проведаю. Идет-бредет, останавливается, реку широкую обходит.
Наконец дошел. Дочка и зять обрадовались. Погостил у них старик, попраздновал и домой отправился. А дочка да зять провожать пошли. Вот дошли до реки. Старик в обход идти собрался, а зять ему:
— Зачем в обход? Через речку плыви: здесь ближе будет.
— Да как же плыть? Лодки нету.
— Не горюй, батюшка. Бросай, жена, на воду платок!
Бросила старикова дочка на воду платок. Ветер его надул пузырем. Сел старик, и Ветер его мигом на другую сторону переправил.
Только старик до дому добрел, не поел, не попил, не присел, говорит:
— Идем, старуха, на море, покатаемся. Пошли к морю, а лодка дырявая.
— Не горюй, жена. Бросай на море платок! Бросила старуха платок.
— Прыгай! — говорит старик.
Прыгнула старуха, а старик давай дуть. Дует, дует — а старуха уже в воде по колени. Дует, дует старик — а старуху уж соседи из воды чуть жи­вую вытаскивают.
С той поры перестал старик по зятьям ходить; лежит на печи, тачает сапоги, ест пироги да сказки сказывает.



Три зятя