Верховный кади Каракош

Однажды верховный кади Каракош бродил, переодевшись, по улицам города. Навстречу ему – человек с ощипанным индюком на подносе. Кади пошел за ним следом.
Принес человек индюка в харчевню, велел повару зажарить птицу и сказал, что вскоре сам зайдет за ней. Повар обещал к назначенному часу приготовить индюка.
Не успел заказчик уйти, как верховный кади обратился к повару с такими словами:
– Я – Каракош, верховный кади, хотел бы съесть этого индюка на обед. Как зажаришь его, принеси во Дворец правосудия.
– Слушаюсь, ваша честь, – отвечал повар. – Но что я скажу законному владельцу, когда он явится за своим блюдом?
– Скажи ему так: только я собрался сунуть индюка в духовку, он расправил крылышки и улетел.
– Слушаю и повинуюсь, ваша честь, – вздохнул повар. – Но такое объяснение не избавит меня от наказания.
– Ничего не бойся, – подбодрил его Каракош. – Я – верховный кади. Меня попросят разобрать твое дело, и я тебя оправдаю.
Повар, уверенный в своей безнаказанности, зажарил индюка и отнес его во Дворец правосудия.
В урочный час заказчик явился за индюком.
– Сожалею, приятель, – развел руками повар. – Только я собрался сунуть индюка в духовку, он расправил крылышки и улетел.
– Расправил крылышки и улетел? Это ощипанный-то индюк с перерезанным горлом? О чем ты лепечешь? Ты что, за дурака меня принимаешь? Вор! Мошенник! – вскипел заказчик и давай пинать и колошматить повара.
Тот защищался как мог. А потом поднял с земли булыжник и запустил им в драчуна. Но заказчик увернулся, булыжник со свистом пролетел мимо, попал в ухо человеку, мирно спавшему на земле напротив харчевни, и убил его наповал.
Брат убитого вскочил как ужаленный и набросился на повара. Тот снова вступил в отчаянную схватку. Он размахнулся, чтобы сразить обидчика ударом в челюсть, и ненароком ударил кулаком в живот беременную женщину, наблюдавшую драку. У женщины случился выкидыш.
Муж женщины бил повара кулаками, пинал, царапал, и бедняга, не в силах больше выносить побои, решил покончить с собой. Он помчался к ближайшей мечети, забрался на минарет и бросился вниз. Но как назло свалился на человека, спокойно шедшего по улице, и сломал ему шею.
В мгновение ока собралась толпа, окружила повара. Брат умершего, размахивая руками, призывал к отмщению.
Повар понял, что попал в ловушку. Голову сверлила одна мысль – бежать. Но куда? Как? Он дико вращал глазами, выискивая в толпе хоть малую лазейку и вдруг увидел осла. О Аллах, ты поистине велик!
Совершив немыслимый прыжок, повар обеими руками вцепился в ослиный хвост. Осел, ошалев от испуга, издал возмущенный вопль и поскакал, раскидывая толпу направо и налево.
– О Аллах, ты поистине велик! – снова молвил повар.
Он мертвой хваткой вцепился в ослиный хвост и с превеликим облегчением наблюдал, как расстояние между ним и толпой все увеличивается.
Вдруг хвост оторвался! Осел, избавившись от тяжкой ноши, встал на месте как вкопанный. Разгоряченная преследованием толпа поравнялась наконец с поваром и принялась молотить, пинать, лупить его почем зря.
Потом толпа поволокла повара в суд, и все они предстали перед верховным кади Каракошем. Тот начал разбирательство с хозяина индюка:
– Почему ты оскорбил действием повара, милейший?
– Ваша честь, я просил... его зажарить индюка. Когда я пришел за готовым блюдом, повар нагло заявил, что индюк расправил крылышки и улетел.
– А разве всемогущий Аллах не в силах своей волей оживить мертвого индюка? – с вызовом спросил Каракош.
Потерпевший вмиг лишился языка.
– Но ты, кажется, сомневаешься в способности всемогущего Аллаха воскрешать мертвых, – бесстрастно продолжал Каракош. – За это я приговариваю тебя к сорока ударам розгами и штрафу в шестьдесят динаров.
Следующим истцом выступил человек, чей брат был убит камнем.
– Почему ты оскорбил действием повара? – спросил Каракош.
– Ваша честь, он убил моего брата. Тот мирно спал в холодке напротив харчевни, а повар запустил ему в ухо булыжником.
– Кровь была? – поинтересовался Каракош.
– Нет, ваша честь.
– Ты пульс у брата щупал?
– Нет, ваша честь.
– Так как ты докажешь, что его убил повар, раз крови не было, а пульс ты не проверял? Может, он скончался задолго до того, как в него угодил булыжник? Я признаю тебя виновным в оскорблении действием и приговариваю к шестидесяти ударам розгами и штрафу в шестьдесят динаров.
Теперь настал черед истца, у чьей жены случился выкидыш. Каракош и ему задал тот же вопрос:
– Почему ты оскорбил действием повара?
– Ваша честь, он ударил мою беременную жену кулаком в живот, и она лишилась ребенка.
– В этом случае мой приговор таков. Повар должен забрать твою жену и вернуть ее тебе беременной, ибо он – виновник выкидыша.
– Никогда! – разъярился истец. – Никогда не соглашусь на такое условие.
– Поскольку ты отказываешься от возмещения убытков, признаю тебя виновным в умышленном нанесении побоев повару и приговариваю к шестидесяти ударам розгами и штрафу в шестьдесят динаров.
Под конец верховный кади обратился к брату второго убитого и спросил:
– А ты почему оскорбил действием повара, милейший?
– Ваша честь, он бросился вниз с минарета и, точно удар молнии, поразил моего брата, спокойно проходившего по улице.
– В твоем случае мой приговор таков. Повар пройдет по улице, а ты залезай на минарет и бросайся на него вниз. Убьешь его, как он убил твоего брата.
– Но, ваша честь, вдруг я упаду не на повара, а на землю? И его не убью, а сам расшибусь!
– Испытай свою судьбу, – предложил Каракош. – Но я вижу, ты не стремишься ее испытать, а потому признаю тебя виновным в оскорблении действием и приговариваю тебя к шестидесяти ударам розгами и штрафу в шестьдесят динаров.
Остался лишь один истец – владелец осла. Он привел бедное животное в суд в надежде, что верховный кади Каракош присудит повару возместить убытки за утерю ослом хвоста. Но, услышав приговоры, вынесенные другим истцам, он решил улизнуть из суда. Однако верховный кади приметил его и крикнул:
– Эй ты, вернись! Ты почему оскорбил действием повара?
– Я его не оскорблял ни словом, ни действием, – отвечал тот, послушно возвращаясь.
– Тогда что ты здесь делаешь? – спросил Каракош и, взглянув на бесхвостого осла, добавил: – Каким образом твой осел лишился хвоста?
– О, это пустяк, сущий пустяк, ваша честь. У этого осла никогда не было хвоста. Он так и родился бесхвостым.




Верховный кади Каракош