Ворон и лиса Нутэнэут

Давно это было. Очень давно. Ой, как давно!
Сидит возле своей яранги ворон, думает: «Куда идти за добычей: на морской берег или на реку?»
Думал, думал, решил:
— Пойду на реку.
Пришел на речной берег. Ходил, ходил. Каждый камушек переворачивал, под каждый кустик заглядывал — нет добычи и нет. Ну совсем ничего не попадается!
«Дай, — думает, — на другом берегу поищу!»
А там мышата играют. Увидели они ворона, обрадовались:

— Дедушка пришел! Дедушка пришел!
Подбежали к ворону, в свою ярангу отвели. Усадили его на мягкие шкуры, чаем напоили, перышки разгладили.
Доволен ворон.
— Спасибо, — говорит, — меня, голодного, накормили, моим усталым ногам отдых дали.
Стал домой собираться, а мышата ему гостинец несут — немножко корешков. Уложили их на нарту, говорят:

— Иди, да дорОгой не оглядывайся!
Пошел ворон, потащил нарту, а та, что ни шаг, тяжелее становится.
— Что такое? Нарта легкая, а тащить тяжело! — удивляется ворон. И еще быстрее зашагал: домой к своим детям торопится.
Вот и яранга показалась. Навстречу дети выбежали, нарту дотащить помогли. Тут ворон оглянулся, глазам своим не поверил, подошел — потрогал: корешки-то, что мышата дали, в рыбу и мясо превратились. Все горкой на нарте сложено!

Мимо бежит лиса Нутэнэут.
— Где ты столько еды добыл? — спрашивает.
— У реки, — отвечает ворон. И рассказал, как мышата ему на дорогу корешков дали, а корешки рыбой и мясом обернулись.
— Ну и...

я туда сбегаю! — говорит лиса.
— Не надо. Не ходи, Нутэнэут! — просит ворон. — Я с тобой поделюсь.
Не послушала лиса, в ответ только фыркнула. Схватила свою нарту, какая побольше, скорей побежала на реку.

Идет лиса по речному берегу, мышата ее увидели, навстречу бегут, кричат:
— Бабушка пришла! Бабушка пришла!
А лиса:
— Какая я вам бабушка! — говорит. — Посмотрите на себя! Вы — некрасивые! Вы — пучеглазые! А хвосты?! Тьфу! У вас хвосты не пушистые!

Обиделись мышата, побежали домой, рассказали все отцу с матерью.
А лиса следом идет, торбаса не отряхнула, вошла, говорит:
— Э-э! Какая маленькая яранга! Какая плохая!
Потом расселась поудобнее, приказывает:
— Принесите мне что-нибудь поесть! Да поживее!
Угощают мышата лису, а она на них покрикивает:
— Что это вы мне даете? Несите, что повкуснее!
«Вот так гостья, — удивляются мышата, — у самой-то Нутэнэут и зимой горсти снега не выпросишь».
Однако все же и ей корешков дали, как собралась она домой. И ей велели дорогой не оглядываться.
Бежит лиса, ждет не дождется, когда же нарта потяжелеет? Ну когда же, наконец, корешки мясом обернутся? А нарта все легко катится, только полозьями слегка поскрипывает. Не выдержала лиса — оглянулась: на нарте как лежали корешки, так и лежат. Лиса Нутэнэут с досады лапой нарту толкнула, корешки и просыпались. Подхватил их ветер, разметал по тундре. Так лиса Нутэнэут ни с чем и осталась.



Ворон и лиса Нутэнэут