Дочь дровосека

Жил когда-то в дымной землянке старик дровосек со своей девятилетней дочерью. Был он очень беден: выщербленный топор — вот и весь его скарб, хромая кляча да старый осел — вот и весь его скот. Но мудрые люди говорят: «Счастье богача в его табунах, счастье бедняка — в его детях». И правда, глядя на свою маленькую дочь, дровосек забывал обо всех невзгодах и лишениях.

Звали девочку Айна-кыз. И была она такая пригожая, такая умная и приветливая, что не находилось человека, который не полюбил бы ее с первого взгляда. Из дальних юрт прибегали ребятишки поиграть с Айна-кыз, из дальних аулов приезжали старики с ней побеседовать.

В один из дней дровосек навьючил на хромую клячу вязанку дров и стал прощаться с дочерью.

— Милая моя Айна-кыз, — сказал он, — я отправляюсь на базар и вернусь к вечеру. Не скучай без меня. Если мне удастся продать дрова, привезу тебе подарочек.

— Да исполнятся твои желания, отец, — отвечала девочка, — поезжай в добрый час, но, прошу тебя, будь осторожен. Ведь недаром сказано, что базар — проклятое место: там наживаются одни и разоряются другие. Возвращайся поскорей, я буду ждать тебя с обедом.

Дровосек хлестнул хромую клячу и тронулся в путь.

Прибыв на базар, он остановился в стороне и стал поджидать покупателей. Но время текло, а к старику никто не подходил.

В эту пору расхаживал по базару один молодой бай, кичась перед людьми своей черной бородкой и шелковым халатом. Он увидел оборванного старика с дровами и задумал над ним зло подшутить.

— Эй, старик, продаешь дрова? — спросил бай.

— Продаю, — ответил дровосек.

— Что же ты хочешь за свою вязанку?

— Одну теньгу.

— А продашь ли ты дрова за эту цену вот так, как есть?

Дровосек не понял слов покупателя и, не предвидя для себя ничего дурного, снова отвечал:

— Продам.

— Хорошо, — сказал бай, — вот тебе теньга. Гони за мной клячу.

Когда они очутились во дворе бая, дровосек начал развязывать веревку, чтобы свалить вязанку подле дома. Но в это время бай грубо толкнул его в грудь и закричал на всю улицу:

— Ты что это такое затеваешь, глупый старик? Уж не хочешь ли ты увести с собой лошадь? Ведь я купил у тебя дрова «вот так, как есть», значит, лошадь теперь принадлежит мне. Ты уже получил плату, так убирайся прочь, да поскорей!..

Дровосек стал возражать, но бай и слушать ничего не хотел. Он размахивал руками, кричал все громче, наконец схватил старика за рукав и потащил к бию.

Сказано: «Злой хозяин скакуна превратит в клячу, злой бий твое кровное превратит в чужое». Выслушав спорящих, бий погладил бороду, взглянул на шелковый халат бая и, в расчете на поживу, объявил свое решение: дровосек получил сполна, что ему причиталось, и сам он виноват в своей беде, если согласился на условия покупателя.

После приговора бия бай долго хохотал, довольный своей проделкой, а дровосек заплакал горькими слезами и, сгорбившись, поплелся в свой аул.

Айна-кыз не раз подкладывала хворост под казан, прежде чем дождалась отца. Когда же он тяжело переступил порог и девочка увидела слезы на его глазах, сердце у нее дрогнуло от тревоги. Она кинулась к отцу на грудь и стала допытываться, что его так опечалило. Дровосек рассказал дочери о своем горе, и она разумными речами и нежными поцелуями начала утешать отца. Но нескоро ей удалось унять его слезы.

Наутро дровосек совсем занемог от горя. Айна-кыз, ласкаясь к отцу, сказала:

— Дорогой отец, ты сегодня нездоров и не должен вставать с постели. Позволь мне самой съездить на базар. Быть может, я буду счастливее тебя и выгодно продам дрова.

Старик ни за что не соглашался отпустить дочь, но Айна-кыз уговорила его и настояла на своем.

— Поезжай, Айна-кыз, если уж тебе так этого хочется, — сказал дровосек, — но знай, что мне не будет покоя, пока не увижу тебя снова рядом с собой.

Айна-кыз навьючила на старого осла вязанку дров и, подгоняя его хворостиной, направилась в город.

Остановившись на базаре, Айна-кыз вскоре заметила среди толпы молодого бая с черной бородкой и в шелковом халате. Бай расхаживал по базару, высоко задирая нос, а когда увидел девочку с дровами, то лукаво усмехнулся и направился прямо к ней.

— Эй, девочка! Продаешь ли ты дрова? — спросил бай.

— Продаю, — отвечала Айна-кыз.

— Что же ты хочешь за эту вязанку?

— Две теньги.

— А продашь ли ты дрова за эту цену вот так, как есть?

— Продам, если ты отдашь мне деньги тоже «так, как есть».

— Хорошо, хорошо, — поспешно сказал бай, ухмыляясь в бороду. — Гони за мной осла.

Возле дома бая Айна-кыз спросила:

— Дяденька, где привязать «твоего» осла?

Удивленный покорностью девочки, бай молча указал ей на столб посредине двора. Айна-кыз привязала осла и потребовала плату. Бай протянул ей с усмешкой две теньги, но Айна-кыз сказала ему так:

— Дяденька, ты купил у меня дрова «вот так, как есть» и получил осла вместе с дровами, но и ты обещал отдать деньги тоже «так, как есть». Я хочу получить кроме двух монет еще и твою руку.

Бай в первое мгновенье опешил от таких слов девочки, а потом набросился на нее с бранью и угрозами, но Айна-кыз ему не уступала. Тогда они отправились на суд бия.

Бий выслушал их, но на этот раз сколько он ни гладил бороду, сколько ни поглядывал...

на шелковый халат, ничего не мог придумать, чтобы выручить бая. Решение его было таково: покупатель должен отдать девочке две теньги за дрова и пятьдесят червонцев как выкуп за свою руку.

Бай рассвирепел и готов был отказаться и от дров, и от хромой клячи, и от осла, но было уже поздно.

Отдавая деньги Айна-кыз, он сказал:

— Ты перехитрила меня, девчонка, но не вздумай перед кем-нибудь хвастать этим. Не угнаться воробью за соколом. Все равно я умнее тебя. Хочешь убедиться? Что ж, побьемся об заклад. Давай расскажем перед бием по одной самой удивительной, самой невероятной истории из своей жизни. Чей рассказ бий признает лучшим, за тем и победа. И еще запомни: если кто из противников не поверит рассказу и назовет рассказчика лжецом, тот сразу проигрывает. Согласна попытать счастья? Я ставлю пятьсот червонцев, а ты можешь поставить за себя свои пятьдесят…

— Я согласна, дяденька, — отвечала Айна-кыз, — и ставлю за себя свою голову.

Бай подмигнул бию и начал рассказ:

— Как-то нашел я в кармане три пшеничных зерна и выбросил их за окно. Вскоре выросла у меня под окном пшеница, да такая густая и высокая, что всадники на верблюдах и лошадях плутали в ней, бывало, по нескольку дней. А однажды произошел такой случай. Сорок лучших моих козлов забрели в пшеницу, да там и пропали. Сколько я ни звал их, сколько ни искал — исчезли козлы без следа. Наступила осень, пшеница поспела. Сжали ее мои работники, но и костей козлиных не заметили нигде. Потом обмолотили пшеницу, смололи: о козлах тогда уже все забыли. Раз я попросил жену испечь мне свеженькую лепешку, а сам уселся читать коран. Вот вынула жена лепешку из огня и подает мне. Я отломил кусочек и стал жевать. Вдруг как закричит у меня во рту кто-то по-козлиному — я и рот раскрыл… И тут прыг у меня изо рта один козел, другой, третий — все сорок козлов — и давай скакать по корану. И до чего же разжирели мои козлы: каждый был как четырехлетний бычок.

Когда бай умолк, даже бий неодобрительно покачал головой, но Айна-кыз и бровью не повела.

— Дяденька, — сказала она, — вижу я, что рассказ твой — чистейшая правда. С такими умными людьми, как ты, случаются происшествия еще мудренее. Выслушай же теперь мои слова.

И Айна-кыз стала говорить:

— Однажды я посадила посреди своего аула хлопковое зернышко. И что же случилось? На другой день в этом месте поднялся хлопковый куст до самых облаков, и тень от него легла на расстояние трехдневной езды. Когда хлопок созрел, я сняла его, очистила и продала. На вырученные деньги я купила сорок наров, навьючила их дорогими тканями, и старший мой брат повел караван в Бухару. Уехал брат, и три года не было от него никаких вестей, а недавно дошел до меня слух, что он был ограблен в пути и убит каким-то чернобородым человеком. У меня не было надежды найти убийцу, но случай помог мне: я дозналась теперь, что убийца — это ты, так как вижу на тебе шелковый халат моего несчастного брата.

Когда Айна-кыз произнесла последние слова, бий так и подскочил на своем месте, а бай так и уселся на пол. Как теперь быть? Сказать, что девочка лжет, так придется отдать ей по уговору пятьсот червонцев; сказать, что она говорит правду… тогда еще хуже: девочка потребует выкуп за убитого брата да, кроме того, сорок наров, груженных дорогой кладью…

Наконец, не выдержав, бай заорал:

— Пусть твой язык прилипнет к камню! Врешь ты, все врешь, негодная девчонка! Бери пятьсот червонцев, бери и мой халат, только убирайся поживей, пока я не свернул тебе шею!

Айна-кыз схватила золото, завернула его в халат и, не чуя ног, побежала к отцу.

Дровосек, беспокоясь, что дочь его так запоздала, вышел к ней навстречу. Вскоре он увидел бегущую Айна-кыз. Едва она приблизилась к нему, он прижал ее к груди и в тревоге принялся расспрашивать:

— Айна-кыз, моя кунья шапочка! Где ты так долго была и почему с тобой нет нашего старого осла?

Айна-кыз отвечала:

— Да будет всегда над тобой синее небо, отец! Я благополучно возвратилась из города, а осла продала чернобородому человеку с дровами «вот так, как есть».

— Бедное мое дитя, — печально проговорил дровосек, — вот и тебя обманул жестокосердный бай… Мы пропали теперь, и я сам всему этому виной.

— Дорогой отец, — сказала Айна-кыз, — не спеши отчаиваться. Ведь я за дрова получила хорошую цену.

И она протянула отцу свернутый шелковый халат.

— Это очень красивый и дорогой халат, — все так же печально сказал дровосек, — но зачем он мне в моей тяжкой работе? А без лошаденки и старого осла нам придется, видно, жить подаянием.

Тогда Айна-кыз, ничего не говоря, развернула перед отцом халат, и из него посыпались на землю сверкающие червонцы. Дровосек смотрел в изумлении на дочь и на сокровища, не смея поверить, что видит все это наяву. Тут девочка обняла его за шею и рассказала обо всем, что случилось с ней в городе.

Дровосек смеялся и плакал, слушая речи дочери, а Айна-кыз закончила свой рассказ так:

— О, мой отец! Где богач сберегает хитрость, там у бедняка хранится ум. Чернобородый бай наказан по заслугам, а на его червонцы мы заживем отныне счастливо и весело всем нашим аулом.



Дочь дровосека